Русская сага. Свобода. Книга третья

Они оживились и даже зарделись бутонами соцветий, требуя встреч с мужчиной, но с более богатым душевным наполнением.

Внутренний голос, как всегда к месту и с издёвкой, жалостливо запел давно забытую песню: «Я ищу человека, синеглазого, среднего роста. Я ищу человека, чтобы было легко с ним и просто… чтобы был он такой же как я…»[5 - Текст песни А. Флярковский – Э. Урузбаева]

Он прав. Найти такого среди освободившихся от семьи мужчин весьма проблематично. Одних свобода развратила, по самолюбию и достоинству других потопталась, основательно разозлив.

Захочешь его погладить, а он от неожиданности и покусать может.

– А мы, значит, уверены в себе, открыты и добры, вопреки обманам и страхам, – промурлыкал внутренний критик. – За что полковника укусила, который тебя гладил?

– За то, что мог ударить, будь я еврейкой!

– Тебе уже полтинник, а ты всё чудишь. Тебе пора не евреев, а себя пожалеть…

– Марк Аврелий считал, что жалость к себе – самый презренный вид малодушия, а почудить…

Ина улыбнулась, а почему бы и не почудить на долгожданной свободе, прекрасно зная, что она – очередная иллюзия, но, как заманчиво идти в сплошном тумане в надежде найти сказочную волшебную страну, где исполняются мечты.

Тронная речь, подготовленная бессонными ночами, так и осталась неозвученной. На торжестве Ина просто выразила сожаление об отсутствии за праздничным столом отца, матери и брата, произнесла тост за их здоровье и долголетие. Счастье, что они у неё есть. Счастье, что есть любимая доченька, с которой они делят пополам все радости и горести.

Пока ни один самый щедрый мужчина в её жизни не смог подарить ей больше радости, чем она. Никто, кроме неё, не смог подарить Париж.

Тост вызвал однозначное подтверждение звоном бокалов в честь её девочки. У некоторых подруг, посвящённых в её личную жизнь, вызвало недоумение отсутствие её поклонника, подготовившего целую программу к её торжеству. Пришлось отшутиться:

– Хорошие поклонники и друзья уходят, остаются самые лучшие. За вас, мои дорогие!

«Окончен бал, погасли свечи…» Отзвучали тосты, песни, шутки, гости ушли.

С нею остались её пять десятков лет и прекрасное настроение. Только перед сном зашевелилось подсознание и нарушило гармонию прекрасного дня, выдавив обиду, что жизнь несправедлива: Ина не швыряла камни, а всего лишь мелкую гальку, а получала по башке булыжниками.

Жизнь несправедлива. Не новость. Хорошо, что Ина вовремя это поняла и пролила не так уж и много горючих слёз.