Эдем

А знаешь, что больше всего притягивает меня к нему? Его эрудированность. В детстве у меня была игрушка «Эрудит», там все буквы алфавита и доска – на ней ты мог составлять слова. Было захватывающе.

Мы с ним сели на газоне рядом с университетом Fudan, решили поиграть и отдохнуть.

Составляли слова. Он написал слово «доверие», я написала – «вера» Он написал слово «любовь». Ветер ласкал наши лица. Это была наша поездка в Шанхай.

Иногда ее сердце билось в унисон с городом, иногда отстукивало сигнал SOS. На него никто не отвечал, кроме города.

И в эти моменты я иду к своему психологу, и мы общаемся на разные темы.

Я просто задаю вопросы.

– Почему в одном месте люди пируют и жиреют, а в то же время где-то умирают от голода? Мир совсем не такой, каким мы его себе представляем, и мы просто делаем вид, что все нормально, а на самом деле живем в дурдоме?

Пауза со стороны моего психолога. Он обдумывает, почему в голову этой женщины лезут такие дикие мысли и откуда они взялись.

Когда сердце стучит и говорит «SOS, спаси меня», я занимаюсь спортом или танцую.

Либо выпиваю бокал шампанского и засыпаю.

Хожу к своему мастеру, он делает мне прическу, какую я захочу, а после парикмахерской иду делать маникюр и по магазинам покупать каждый раз новое платье, пить кофе и после этого сижу, греюсь на солнышке.

Психолог с умным видом объяснил мне, что борьба двух начал в моей душе – гедониста и аскета – неизбежно обрекает меня на хаос. Мужское и женское перемешано.

Многие художественно одаренные люди слабовольны и противоречивы. И я в том числе противоречивая и, может быть, кое в чем слабовольна. Иногда забываю, что происходило вчера.

Комната, где идет сеанс. Стены белые, диваны темно-голубого цвета, запах сандалового дерева. Это всегда меня успокаивало. И всегда звучала Fur Elise Бетховена.

Мы недолго жили в Шанхае.

Я заказала такси и приехала к Jin Mao Tower, он находится на Century Avenue 100. Собрались журналисты и любители сигар.

Все дружно посмотрели ролик, как где-то далеко на Кубе катают сигары вручную. Пили французское вино.

Он снова заговорил о жизни, Адель молчала и делала вид, что не слышит его.

При этом разговоре рядом с нами сидел случайный знакомый, представитель какого-то журнала. Он делал вид, что не обращает внимания на наш разговор, хотя прекрасно понимал, о чем идет речь. Мы разговаривали на английском, а вот с нашим новым другом говорили по-китайски.