Мюссера. Сборник рассказов

За время пребывания в очамчирском доме она ни разу не съела все имеющиеся в доме конфеты, не присвоила снесённое курицей с заднего дворика утреннее яйцо для любимого гоголь-моголя, не отрезала края с круглого высокого хлеба, предоставив остальным доедать остальное, и даже не ковыряла с помощью ножа сливочное масло так, чтобы на нём образовывалась изъеденная кратерами лунная поверхность.

Ещё она чистит зубы по вечерам и бежит домой сразу, как слышит, что её зовут.

Йех-х!

Городская девочка достала из бумажной инсталляции один апельсин.

И ещё.

И ещё.

И пришла в себя, когда в обоих пакетах не осталось ничего. То есть совсем-совсем ничего. Ни единого апельсина.

Городская девочка глядела на топорщащиеся и абсолютно пустые пакеты и испытывала ужасающие чувства. Придётся признаться, что это она съела все апельсины. И её сразу спросят, куда она дела шкорки.

– Куда ты дела шкорки?

– Бросила их за шкаф.

– За шкаф? Какой шкаф?

– Который в моей комнате.

– За этот огромный двухстворчатый тяжеленный шкаф?

– Да.

– Этого не может… Так, ладно! И как это тебе удалось?

– Очень просто, на самом деле. Хватаешь шкорки, взбираешься на стул и с силой кидаешь их в дырку между шкафом и стеной. Они все там.

– Все пять килограммов?

– Ну да…

Нет. Нет. Это невозможно…

А что скажет дедушка Лео, когда ровно в семь часов придёт с работы?

– Зачем съел апельсин? – спросит он на своём не очень ладном русском.

– Хотел, – угрюмо ответишь ты.

– Хотел? – поразится он. – Сказал бы мне, я бы достал.

– Я не знал, что их можно достать, – ответишь ты, опуская голову.

– Не знал не значит, что всё съел! – назидательно скажет он, и ты умрёшь от стыда.

***

Что же делать?

Лучшее решение в подобных случаях – ничего не делать, и городская девочка так и поступает. Она поднимается к себе и как ни в чём не бывало погружается в захватывающие приключения благородных героев Фенимора Купера.

Вскоре снизу слышится шум голосов.

Посещение в больницах важных заболевших родственников во всех абхазских галактиках по сей день остаётся в числе самых главных ритуалов, подтверждающих не столько факт участия в постигшей родственника беде, хотя и он, конечно, присутствует, сколько статус, которым обозначают себя навещающие по отношению к больному.