Родственник дьявола

– Ну ничего себе? – изумилась она, – да для тебя видимо и стен не существует? Я знала, что ты ловкач, но не до такой же степени! Меня в магазине уверяли, что у этого замка имеются множество секретов, недоступных для воров.

– Воры бывают разные, – сказал он и забрав покупки с площадки зашёл в квартиру.

В нос ударил божественный запах бергамота, который он ни с чем перепутать не мог. Он обожал этот запах, так как давно употреблял чаи только с этим заморским фруктом из Бергамо. И до последней судимости пользовался туалетной водой именно с таким цитрусом.

Она закрыла за ним дверь и достала из прихожей совершенно новые мужские тапочки.

– Ого, да меня оказывается здесь ждали? – почти радостно заявил он.

Она сбросила с себя туфли и взяв его за руку провела по коридору в спальню.

Подведя его к книжному шкафу, ткнула пальцем в стекло:

– Узнаёшь? – спросила она.

На него смотрел его собственный портрет, написанный маслом его дочерью семь лет назад. Писала она его с фотографии, где он был запечатлен на яхте под названием «Виктория», принадлежавшей Глебу.

– Откуда? – ушёл он в ступор.

– Таня была моей пациенткой, – сказала она, – а перед Новым годом она сделала вызов врача на дом. Я пришла к ней впервые. Увидела картину, и она мне ужасно понравилась. Во-первых, я была удивлена, что ты стоял на борту судна моей подруги, на которой мне часто приходилось отдыхать. А во-вторых, ты мне понравился на фоне водного бассейна. И по звёздам на плечах я поняла, что ты не только папа Татьяны, но и человек с большой тюремной романтикой.

Я не стала у дочери про тебя расспрашивать, надеясь справки навести о Зингере у Захаровых. Когда она провожала меня, то сняла картину со стены и завернула её в мешок из-под сахара. Я махала обеими руками, не хотела брать, всё-таки труд был немалый потрачен на эту красоту. Но она меня убедила, что фотография сохранилась и что отца изобразит на другом холсте ещё лучше. Вот так я с тобой впервые заочно познакомилась. Ну а дальше, ты сам должен догадаться, что стоило мне только про тебя заикнуться у Захаровых, так и пошли по банным дням интенсивные разговоры о тебе. Точнее сказать началось программирование, свободной и не старой женщины.

– Я бы сказал ослепительно красивой! – автоматом выпалил он, не отрываясь от своего портрета.

– Снимай плащ? – сказала она. – Сейчас ты повесишь собственноручно свой портрет, а я разберу твои покупки и развешу их в шкафу.