Родственник дьявола

– Ты же в администрацию города пойдёшь, – говорила она после майских праздников, – а там встречают по одёжке.

– Нет Оленька, мой поход начнётся с визита к адвокату, – отвечал он. – Чтобы создать своё дело, нужно посоветоваться с адвокатом, что я и сделаю сегодня. А дальше буду действовать последовательно, пока мне не вручат свидетельство о регистрации.

Он уже разведал, что контора Дмитрия Калины находится на проспекте Фестивальный в бывшей квартире, переоборудованной под юридический центр. По всем его догадкам это и была видимо квартира Коли Садовника.

Только вход в контору был не со двора, а со стороны оживлённого проспекта. Этот вход был своего рода визитной карточкой адвокатов. Высокое крыльцо со стеклянной дверью и привлекательной вывеской «Честное имя» указывало на то, что здесь находится юридический коллектив.

Клаус по своим каналам навёл все справки об адвокате Калине. Он знал, что при его активной помощи Бунин ушёл от наказания за смерть дочки. Ему было известно, что для расследования никакие спецслужбы не привлекались.

Он стучал в несколько дверей правоохранителей, но те услышав фамилию Зингер, грубили ему и указывали на выход. С закоренелым уголовником общаться никто не желал. Не захотел с ним разговаривать и наглый сотрудник прокуратуры с ноздрями, как мышиные норы и огромной родинкой на переносице. Он просто выгнал его из кабинета. Только на следующий день по настойчивой просьбе Клауса он согласился указать дату выдачи Постановления об отказе в возбуждении Уголовного дела. Текст Постановления был написан безграмотно, с кучей ошибок имевшими важное значение для расследования любого, как гражданского, так и уголовного дела. В том числе и дела, касающегося смерти внучки. Одним словом, по содержанию, это была не официальная бумага, а самая настоящая галиматья, указывающая на выраженную безответственность, беспечность и профессиональную некомпетентность следователя Бусыгина и его начальника Фролова. Дела по внучке, Зингер решил отсрочить, хорошо зная, что никто от его приговора не убежит. О крови он не помышлял, он думал о культурной мести, которую вынашивал последние дни своего заключения. Все должны ответить и за смерть родных и за его недоказанное последнее преступление. А сейчас он входил в парадную дверь Юридического центра «Честное имя». В большом кабинете, где сидел всего один человек стояло пять столов и один не большой диван. На каждом столе по компьютеру и только на одном столе возвышалась ваза с живыми цветами.