Солнце внутри

– Ты будешь стараться, – со вздохом подсказала она.

– Буду стараться, – отозвался я глупым эхом.

Раиса Ивановна закусила губу и задумчиво постучала карандашом по столу. Мама продолжала теребить ручку сумки, которая уже походила на хвост ободранной кошки.

– Ладно, – прихлопнула Раиса Ивановна карандаш к столу, и мы оба подпрыгнули на стульях. – Думаю, пока выводы сделаны, и разговор окончен.

– Разумеется, спасибо, конечно… – засуетилась мама.

Облегчение взорвалось фейерверком в моем животе, и я на радостях вскочил и уже дернулся в сторону двери, как голос в голове одернул меня: «Стой! Будь ты вежливым, черт подери! А то сейчас снова все испортишь!» Я остановился как вкопанный.

Рядом со мной медленно поднималась мама, попутно собирая подолы и рассыпающееся содержимое сумки. Настырный голос начинал меня заметно напрягать, но я решил послушаться его, так как он казался по крайней мере самым доверительным и располагающим в этой комнате.

– Спасибо большое, Раиса Ивановна, – практически пропел я.

 – Я без вас ничего не понял бы.

Желтые глаза учительницы пронзили меня так ощутимо, что я слегка согнулся, словно мне дали в солнечное сплетение. Она явно считала, что я над ней издеваюсь.

– А еще я вам всегда хотел сказать, что мне очень нравится ваше имя! – впопыхах постарался я уладить ситуацию. – Раиса… Как рай! Нескучное такое. Только Ивановна потом немножко все портит. Сначала рай, а потом на тебе… Ивановна…

– Простите, нам пора, – вцепилась мама в мое предплечье и поволокла к двери, пока глаза учительницы все округлялись и округлялись.

Но меня понесло.

– Раиса… Только полетела… Как жар-птица! – голосил я через плечо, широко жестикулируя свободной рукой. – И сразу – бац! И упала в курятник…

Мама распахнула дверь и вытолкала меня почти что пинком в коридор.

– Кто тебя за язык тянет?! – процедила она с бешеным взглядом, стоило замку щелкнуть.

Мимо нас прогуливались праздношатающиеся старшеклассники. Мама недовольно покосилась на них, и я понял, что обязан им несостоявшимся синяком на затылке.

– Не знаю, – осунулся я.

– А я знаю! – прогремела мама, вскинула голову и широкими стремительными шагами стала удаляться от меня по тоскливому школьному коридору, справедливо полагая, что я покорно засеменю за ней, как брошенный щенок.

Таковым и был мой первый порыв. Но стоило сделать шаг, как что-то меня остановило. «Голос?» – подумал я и прислушался к самому себе. Но в голове моей было тихо.