Мой дядя Пир-Будаг

Разговоров по этому поводу в нашем доме и селе хватило на месяц. В особенности расспрашивали меня, и я рассказала со всеми подробностями, уверяя, что если бы не подоспел Сагид, наша Асват оставила бы мокрое место от Изы.

Дядя Пир-Будаг, пожалуй, был единственным человеком в нашей семье, который относился ко мне недружелюбно. Из-за него со мной происходили всякие неприятности, граничащие с опасностью для жизни.

Однажды в период уборочной бабушка поднялась чуть свет и, разбудив Пир-Будага, сказала ему:

– Мой сын, наточи лезвия серпов.

Он с трудом поднялся, потер кулаком сонные глаза, потом, потягиваясь и зевая, стал медленно водить оселком по лезвию серпа. Бабушка рассердилась, вырвала у него серп, ударила рукояткой по плечу Пир-Будага. Он вспыхнул, быстро натянул брюки и, хлопнув дверью, убежал из дома.

Бабушка, уходя с невестками в поле, сказала мне:

– Напомни таммалу, пусть к полудню принесет нам еду. Узелок с харчами и кувшин с бузой в погребе.

Часов тогда ни у кого не было, разве что у местных богачей.

Время мы узнавали по солнцу, а в пасмурные дни – по призыву муэдзина на молитву. Когда солнце достигло огромного осколка скалы, торчащего возле хлева в нашем дворе, я поняла, что наступает полдень, и побежала за Пир-Будагом. Нашла его среди парней, купающихся в пруду.

– Дядя Пир-Будаг! – позвала его.

– Ну, что тебе надо? – спросил он сердито.

– Пора нести еду в поле, бабушка просила напомнить тебе.

– Я не пойду! Неси сама! – крикнул он и нырнул в воду.

Ничего не оставалось делать. Я вернулась домой, вошла в комнату. Дедушка спал. Я не стала его будить. Налила в кувшин воду, поставила возле таза. Спустилась в погреб, взяла в одну руку узелок, в другую – кувшин с бузой и пошла.

Поле было далеко от села. День жаркий, мучила жажда. Я часто останавливалась и прикладывалась к кувшину с бузой. Буза – самодельный хмельной напиток, нечто вроде нефильтрованного пива. Хмель, видимо, подействовал на меня. Стала кружиться голова, пошатывало из стороны в сторону, ноги сделались ватными.

Клонило ко сну.

Я свернула в сторонку на чужое гороховое поле. Высокие стебли конского гороха, почти созревшего, могли надежно укрыть от палящих лучей. Сначала я присела, решив отдохнуть, потом вытянулась, закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон. Спала долго, крепко.

Наступил вечер. Как я узнала позже, усталые, голодные бабушка с тетушками вернулись с поля. Меня нет. Нет и еды с кувшином бузы.