Мой дядя Пир-Будаг

Тогда дядя Пир-Будаг начал обучать меня правилам борьбы, которым выучился в свое время у старшего брата, покойного Рашида, хотя сам ни с кем не боролся – боялся.

– Ножку надо вот так подставлять, руку вот так выворачивать. А вот устойчивая поза, так надо отражать натиск, – учил он.

Я все исполняла.

Результаты тренировки оказались блестящими. Вскоре самыми строгими арбитрами я была признана «чемпионом» в наилегчайшем весе. Теперь я стала класть наземь не только ровесников, но и тех, кто был чуть постарше и немного посильнее меня.

Со временем я так пристрастилась к борьбе, что начала без судей и зрителей вызывать на состязания всякого встречного мальчишку, разумеется, если он не был значительно старше меня. При этом схватки начинались без соблюдения каких-либо правил и заканчивались самой настоящей кровопролитной дракой.

В случае, когда я чувствовала, что противник начинает одолевать меня, я прибегала к недопустимым приемам – пускала в ход ногти, зубы. Поднимался крик, сбегались любопытные ребятишки, спешили на помощь взрослые и родственники.

И тут я спасалась бегством как трус, но с победоносным видом, поскольку противник был повержен, а против толпы одной не устоять.

Пулей влетала я в дом и под шубу дедушки. Там я чувствовала себя как за крепостной стеной.

– Что ты опять натворила? – тихо спрашивал меня дедушка, склонив ко мне голову.

Я молчала.

Тогда он начинал прислушиваться к крикам приближавшейся толпы, которая состояла большей частью из любопытных.

Навстречу осаждавшим наш дом спешила моя бабушка Загидат. Не ожидая высказывания жалоб и угроз, ибо ей и без того было понятно, в чем дело, она, придав своему лицу многострадальное выражение, истерически похлопывая себя обеими руками по увесистым бедрам, начинала громко причитать:

– О великий Аллах! О владыка, справедливейший из судей! За что ты послал на мою голову такое наказание? Ну что я могу поделать? Берите ее! Делайте, что хотите, пусть она станет жертвой вашей!

Последние слова, видимо, оказывали соответствующее воздействие на родителей пострадавших.

Сменив гнев на милость, они начинали сочувственно успокаивать мою хитрую бабушку, которая успевала смазать глаза слюной и, сделав вид, что плачет, вытирала их уголками своего платка.

После этого шум прекращался, мои противники отступали, покинув позиции, а бабушка, осушив глаза, начинала наступление в сторону моей «крепости».