Дань ненасытному времени (повесть, рассказы, очерки)

С трудом выволокли его ребята из комнаты и потащили к роскошному особняку.

На другой день он пожаловался на сильную головную боль и не пошёл на работу. Андрей, прибежавший с утра ко мне, пошёл проведать Гамзата и порекомендовал ему для облегчения состояния похмелиться. Потом, когда возвратился и сел рядом со мной во дворе, долго молчал.

– Ну, как он? – спросил я, указав взглядом в сторону его особняка.

– Да он-то ничего, отойдёт.

– А что чего? – задал я снова вопрос.

– Ты знаешь, Гирей, я обалдел…

– От похмелья, что ли?

– Да нет, от богатства, которое увидел.

– Люди от природы завистливы и злы – писал итальянский мыслитель Макиавелли, ещё в XV веке.

– Кто-кто, но ты, Гирей, знаешь, что я не завистлив и не зол.

– Да, конечно, это я пошутил, извини; а что касается богатства моего соседа – не удивляйся.

– Да как же «не удивляться», если нужно даже возмущаться!

– Кому это нужно?

– Тебе, мне, нам – хозяевам страны. Надо же, – возмущался Андрей, – человек без всякого образования, выходец из бедной семьи, простой работник – и вдруг за какие-нибудь 10–15 лет приобретает такое состояние, какое, пожалуй, не имел ваш бывший князь Тарковский.

И никто не интересуется, откуда всё это. Ведь и дураку ясно, что не трудовое. Вот мы с тобой и другие, такие как мы, можем приобрести такое?

– Что же особенного увидел ты в его доме – ковры, мебель? – спросил я.

– Как – что особенного? Не только ковры и мебель, разве ты не обратил внимания – у него не дом, а магазин антикварный! В его сервантах, на дорогой мебели рядом с сервизами «Мадонна» – старинные уникальные статуэтки, цветной хрусталь, фарфоровые вазы, серебро, бронза.

А зал – не меньше сорока квадратных метров, с огромной хрустальной люстрой. Да у него в прихожей лежит ковёр получше чем твой в гостевой, разве ты не видел?

– Нет, я не заходил к нему.

– Не успел – так пойди, полюбуйся, поучись у друга и земляка, как надо жить.

– А ты поучился? – спросил я Андрея.

– Не гожусь я в ученики к Гамзату, – ответил он.

– А почему ты считаешь, что я гожусь?

– Не считаю, а так, к слову пришлось – обидно за себя и за тебя.

– На кого обида?

– На судьбу.

– Не ропщи, – казал я, – меня судьба научила довольствоваться самым малым. Всё это ерунда. Не это главное в жизни, а совесть.

– Я согласен, но кому нужна твоя совесть? – махнув рукой, сказал Андрей.