Запах оружия. Запахи смерти

В этот момент в вестибюль спустились ещё двое мобилизованных – высокие крепкие мужики в синих инженерных комбинезонах.

– Эй, военный! – Рявкнул один из них громогласным басом. – Завтрак нам вообще полагается?

Шутник как-то сразу сник, и Яну показалось, что он даже стал чуть ниже ростом.

– Сейчас лейтенант вернётся, все вопросы к нему.

– Ну, да. Когда он нарисуется, мы сразу на пункт сбора поедем, я-то знаю.

Мужчина подошел к стойке и смерил взглядом Яна и шутника.

– Золотце, – обратился он к девушке-портье, – открой нам вашу тошниловку, мы хотя бы чаю успеем перехватить.

– Извините, никого из персонала столовой нет, рано еще – шесть утра.

– Не дрейфь, дорогуша! Мы сами справимся, и денег оставим сколько нужно. Открой, а? Мужчины на войну идут…

Девушка вздохнула и протянула электронный ключ. А вот Яну уговорить её принять на хранение дорогущий ХКС-120, так и не удалось.

Басовитого звали Пётр, и его кулак с татуировкой якоря был ненамного меньше Янова черепа.

Второй флотский отзывался на «Деда», и всё больше молчал, сосредоточенно дул на чай и поглощал вчерашние булочки из буфета. Они приехали в крохотный Баровск принимать с оптико-механического завода партию морских биноклей, и чалились в гостинице «Скарабей» уже две недели. Яна так и подмывало спросить, почему морские бинокли делают на краю пустыни – в тысяче вёрст от моря, но он чувствовал, что этот его вопрос мужики с татуировками на волосатых лапищах сочтут глупым. Его ведь никто не спрашивает, почему он мотается по всей стране, налаживая солнечные генераторы, которые вообще выпускают за границей.

– Не ссы, братуха! – Хлопнул его по спине Пётр, и кусок пирожка влетел в горло по инерции. – Главное держись к нам поближе. Выберемся! В строевую часть такой сброд всё равно не возьмут. Дадут лопаты, выкопаем пару траншей… А воевать вон, – он кивнул в сторону вестибюля где отирались трое бойцов в камуфляже – воевать профессионалы будут.

Только к семи утра лейтенант Дворжев спустился вниз, и устало отёр лоб платком. Из постояльцев пятиэтажной гостиницы он собрал человек сорок. Мужчин в возрасте от восемнадцати до пятидесяти пяти лет – то есть, почти всех. Вестибюль рябил муравейником – десятки мужчин сновали туда-сюда, донимали портье идиотскими вопросами и просьбами, толкались, ругались, пререкались с солдатами, лейтенантом и полицейским.