Предел прочности. Трагедия АПРК СН к-141 «КУРСК»

Не привычно. У нас сейчас самая жара, а у вас даже снег летает.

Тетя Шура. Где вы пропадали? Уже все здесь давно!

Садилин. Мамед, это моя мама.

Тетя Шура. Александра Петровна. (Мамед целует ей руку) Можно Тетя Шура.

Садилин. Это Дима, Саня, дядя Толя, жена дяди Толи – Галина Дмитриевна, Рашид, Халима, его жена, и…

Марина. Марина Барашкина.

Гаджиев. Я почти всех уже знаю.

Марина. Говорят, вы родственник того самого Гаджиева?

Гаджиев. Да. У нас даже инициалы одни и те же. Он – Магомед Имадутдинович Гаджиев, а я – Мамед Исмаилович Гаджиев.

Правда, я – дальний родственник. В Дагестане живут его родные братья – Булач, Курбан, Гамид. Они тоже служили на подводных лодках.

Марина. Здесь, на Севере, почти в каждом городе в честь него названы улицы, и даже гарнизон – Гаджиево.

Беляев. Извините. Саша, ты оформил «штрафные»?

Садилин. Это, мужики, бардак! Все не слава Богу. Панарин уже загибается.

Беляев. Бедный парень.

Садилин. Единственный толковый инженер группы управления Б/Ч-2, так его и дергают.

Со своей лодки – к нам, после нас – еще куда-нибудь. То ракета не исправна, то борт-разъем не отходит, то весь комплекс отказывается работать, то еще какая-нибудь залипуха!

Рогов. Еще торпеду грохнули!

Галина Дмитриевна. Как грохнули?

Беляев. Молча. Как у нас все делается?! Подошли к пирсу – крана нет! Не исправен. Подали другой – нет обслуги! Хай подняли – прибежали. Стали грузить – трос лопнул. Она со всего размаха на пирс! Очко у всех на ноль. Представь, минно-торпедная база!

Рогов.

Еще не просто торпеда, а «толстуха».

Аряпов. Дурная торпеда. У нее в качестве окислителя пероксид углерода. Англичане их сняли с вооружения еще в пятидесятых годах.

Беляев. А мы на лодке первый раз будем стрелять. Двадцать первый век, едрен-батон!

Рогов. Хорошо, что не боевая.

Мамед. Чуть не забыл. Дима, Арнольд просил извиниться, он остался на лодке. Я его понимаю, да и вы, наверное. Он же на подводника учился, а его к нам в Дагестан. А по горам подводные лодки не ходят.

Садилин. Так, тост! Мы с Димой, с некоторых пор соседи…

Тетя Шура. Но стояки у нас разные.

Садилин. … И соседями мы стали благодаря одной особенности. Вернее, одной особе. Помнится, кто-то любил цитировать Чехова. «В квартире порядочного человека, как на военном корабле, не должно быть ничего лишнего. ни кастрюль, ни тряпок, ни женщин».

Колесников. Так… подводники – самая читающая нация в мире.

Садилин. Но квартиры у тебя не было.