На обратной стороне Луны

И будут радостно подсказывать куплеты.

Здесь главное – не перебрать, и не уснуть.

А быстро записать все рифмы и катрены.

Услышать каждого, немного, по чуть-чуть,

И каждому дать право главной авансцены.

Ты просто должен слышать эти голоса,

Иначе и твой голос будет не услышан

Служителями муз на райских небесах,

Где только равный Богу может быть возвышен».

Он что-то мне ещё тогда, смеясь, бубнил.

Теперь жалею, что был глух, как собутыльник.

Наверно, представлял я кровь, вместо чернил,

И, тьфу-тьфу, чёрта, заводящего будильник.

День открытых дверей

Я топчу по Земле,

Сам не знаю – зачем.

Если лягу в неё,

То притопчут нас с ней.

И придавят крестом,

И никто не икнёт.

Да и был я никто,

Только мама всплакнёт.

День открытых дверей

Для забытых друзей.

Для заклятых врагов

Двери без замков.

А пока я живу,

Сам не лучше других,

Обхожу стороной

Всех, кого погубил.

Так и будем кружить,

Пряча душу в кистень,

И помирит нас лишь

Поминальный кисель.

Капризный старик (перевод с англ.)

Что ты видишь, медсестра на день изо дня?

Что ты думаешь, когда смотришь на меня?

Вот капризный старикан внешне глуповат,

Непонятная судьба, пустоватый взгляд.

Тот, кто переводит лишь попусту еду,

Когда ты ему кричишь: «Постарайся, ну!»

Мол, не видит он твоих праведных трудов,

Вечно в поиске своих тапок и носков.

Делать можешь всё ты с ним, он молчит всегда,

У него простой режим: ванна и еда.

Что ты видишь, медсестра? Задержись, постой.

Ведь не смотришь на меня, ты глаза открой.

Я скажу тебе, кто я, даже сидя тут,

Подчиняясь, как дитя, съев еду из рук.

Я по-прежнему пацан, лет так десяти,

Мама, папа, брат, сестра – мы живём в любви.

Но шестнадцать мне годков, крылья на ногах,

Я лечу искать любовь, встречусь с ней на днях.

Я – жених, и двадцать мне, сердце, не унять.

Я – жених, и клятвы все обещал сдержать.

Двадцать пять сейчас мне лет, у меня свой сын,

И теперь весь дом на мне, я здесь господин.

Тридцать лет прошло и зим, вырос мой сынок,

Крепко связаны мы с ним узами в клубок.

В сорок с лишним сыновья вышли за порог.

Но со мной моя жена, мой домашний бог.

Пятьдесят. Опять у ног малыши галдят.

Мы опять с детьми вдвоём: милая и я.

Темнота сгустилась вмиг, умерла жена.

И от будущей судьбы дрожь пленит меня.