Бесцельное парение над полем

Чередой бессмысленных дней

Завершился круг безотрадный.

Сердце – треснутое стекло.

Неустроенность,

Неискренность,

Боль.

Так нигде ничто и не расцвело.

Сырость.

Грязь.

Голь.

    5 октября 1986

Осень

В комнате тишина,

Вяжущий копится мрак.

Прямоугольник окна.

Всё не так.

Лёгкий шорох пошел, пошел,

Нарастая, превратился в шум —

Листья жёлтые, впавшие в шок,

Втянуты в капельный бум.

Мало их осталось уже,

Вот еще один окно прочертил.

Обесценился на осенней меже

Мир и застыл.

Лишь слегка приподнята грудь

Перед погружением в лед,

Перед тем как заснуть —

Дождь идёт.

    13 октября 1986

Неулыбчивое солнце

Неулыбчивое солнце,

Мимо не спеши,

Сядь напротив, в разговоре

Взглядом закружи.

Пусть слова твои проходят

Через долгий взор,

Позволяя погружаться

В рук, лица узор.

    17 октября 1986

Привокзальное

Как хорошо, без суеты,

В заброшенности добровольной

Из привокзальной пустоты

Глядеть на проходящий скорый.

«Москва-Владивосток» застыл

Змеёй отсутствующих окон,

И пять минут столичный пыл

Стекает на перрон высокий.

Обрывки тихих, сонных фраз,

На поезд замкнутые лица,

Бездумное томленье глаз

В оконных, временных границах.

Для них вокзал, я вместе с ним,

Непривлекательны, мгновенны —

Лишь душный поездной интим

Движений вялых, манекенных.

Гудок – прекрасный студотряд

Построен в ряд в дверях вагонных,

Флажки, флажки, нездешний взгляд,

И вновь пути пустынны, сонны.

И вновь накрапывает дождь,

И окна тускло осветились,

И мир вокзальный так похож

На то, что на душе скопилось.

    24 октября 1986

Розовость

Словно роспись на фарфоре,

Розовеют облака.

Как на голубом просторе

Эта розовость легка!

И строений близких лица

Нежно-розовым полны,

И далёкие границы,

Чистотой озарены.

В никуда ведёт дорога,

Ноги нежатся в пыли,

И ни срока нет, ни прока

Ни вблизи и ни вдали.

    31 октября 1986

Тишина

Запредельно поздний час давит тишиною,

И переполняет вас ясностью, покоем.

И, откинув на ковёр голову чужую,

Вы глядите на окно и луну большую.

И любой предмет глядит, став одушевлённым,

То надменно, то с тоской, то самовлюблённо.

И не одиноко вам, и не бесприветно,

Ведь, такой же вы предмет средь других предметов.