Полет на бумажном самолете

Старик чашкой черпнул воды прямо из ведра, и мальчик увидев это, колебался между брезгливостью и сильной жаждой, прежде, чем залить в себя все до последней капли. Старика порадовало то, что он увидел, и так же огорчился, когда забирал чашку, заметив сморщенный носик. Избалованный ли он или нет, но его понять можно.

Мальчик понял, что ему не желают зла, улегся вновь с той же брезгливой гримасой, но уже с меньшим испугом. Он снова закрыл глаза, производя впечатление спящего.

Питер, поставил чашку на место.

Затем с огорчением осознал, что от него несет стойким ароматом давно немытого тела, старостью и рыбой. Купаться он ходил на речку, но одежда не стиралась с нужной регулярностью, как и постель. «Представляю, как ему приятно моё общество!» – горечь сей мысли не давала никакого шанса на возобновление прерванного сна. В течении ближайших минут постель была убрана и отнесена в багажник, потому что держать все это дома нельзя из-за сногсшибательного аромата.

Стоя у машины, Питер невольно залюбовался оранжевым восходом солнца в районе заросшей дикими растениями поляны возле его дома.

Сзади же стоял пугающий своей дремучестью лес, и поскольку сейчас конец мая, то деревья, надевшие на себя густую листву, производили из себя устрашающее впечатление, особенно ночью, откуда доносились завывания диких животных. И вот вдоль леса и поляны пролегала дорога. Вдоль нее изредка попадались дома, большинство из которых словно дышали на ладан. Раньше здесь жило куда больше людей, но молодежь постепенно покидало эти края, и никогда не возвращалась. Питер вместе с женой здесь поселился после второй мировой войны, и как всякого воевавшего, его переполняли воспоминания о тех жутких днях, каждый раз едва не сводя с ума. Будучи наивным молодым человеком, он не ожидал увидеть, насколько безгранична человеческая жестокость к себе подобным и не только. Когда объявили об окончании кровавого действия всемирного масштаба, он не испытывал радости, настолько было велико его шоковое состояние, особенно, когда он слушал свою новообретенную жену, найденную недалеко от Берлина. Она пряталась в разрушенных зданиях после удачного побега из концлагеря. Поскольку в ней текла львиная доля еврейской крови, ее подвергли принудительной стерилизации, а следом – и тяжелым работам, нередко вдобавок к ним можно было добавить всякого рода издевательства, на кои была богата фантазия уродов в нацистской форме.