Бессовестное время

Ему пока было не вполне понятно, каким образом народ будет участвовать в управлении государством, если он в основной массе необразован и не умеет ни читать, ни писать? Кроме того, ещё и царя не будет… Говорят, что будет кто-то из новых, ну, к примеру, Андрей Карлович. Народ по причине того, что сам изберёт Андрея Карловича на должность царя, или как он там будет называться, будет его слушаться, а Андрей Карлович будет делить всё поровну и никого не забудет. Всё, очевидно, именно так и будет. По крайней мере, Аристарху очень этого хотелось.

Экипаж с поднятым верхом на резиновом ходу неслышно плыл вдоль набережной. Возничий неподвижно возвышался над передком нахохлившимся филином. Изредка он, не двигая плечами, поворачивал голову. Точно, филин…

Аристарх вдруг вспомнил экипажи из детства. Они запрягались цугом по пять-семь, а то и более лошадей. На передней торжественно восседал форейтор в мундире. Грохот по булыжной мостовой кованых колёс смешивался с перестуком копыт цуга, потому был слышен издалека.

Все шептались:

«Царь едет, царь…». Мальчишки выбегали навстречу, ожидая неожиданной царской милости. Рано или поздно она должна была пролиться на них. Царя Аристарх видел один раз, зато совсем близко. Было это на пасху, возле Казанского собора. Он наивно полагал, что увидит какого-то необычного человека в диковинных одеждах, а это был совершенно обычный мужчина в военном мундире, с бородкой. Вокруг него суетилось великое множество людей. Все пытались находиться как можно ближе к царю и старались ему во всём показаться.

Нет, царём быть хорошо… Тогда Аристарх очень хотел стать царём, пусть хотя бы на время.

Как же беззаботно и легко было тогда… Всё казалось красивым, правильным и на своих местах. Они с папенькой, маменькой, Соней гуляли в Адмиралтейском саду, лизали сладкие завитушки, играл камерный оркестр… После, на Невском сидели в кофейне у Абрикосова. Взрослые пили кофе, они с Соней – тёплый шоколад. Отец неожиданно умер, и вся эта сказка закончилась….

Половина поместья возле Опочки, что принадлежала отцу, незаметно перешла в управление его брата, Павла Фомича, который, вступая во владение, обещал присылать денег, но после только больше жаловался, что дела идут неважно, а денег слал всё меньше и меньше. Скуп дядюшка оказался. Одно слово помещик и эксплуататор. С другой стороны, они с маменькой и Сонечкой тоже пользуются, пусть меньшей частью, но деньгами от эксплуатации трудового человека.