Другие люди. Сборник рассказов

Он вспомнил, как в детстве отец привёз ему из города зелёный грузовик. Не было у него тогда большей радости, чем этот зелёный грузовичок и запах его краски. Именно оттого, что был он железный, виделось ему прямое сходство его зелёного друга с настоящими автомобилями, сладко пахнущими бензином. Вечером Федотка ставил грузовичок на табурет рядом с изголовьем, а когда просыпался, первое, что он чувствовал, это был его запах. Из-за этого он и стал механиком, не помышляя ни о какой другой профессии.

– Сколько стоит «Рекорд», зеленоглазая?

– Двести пятьдесят.

– Да, недешёвая игрушка, но больно уж нравится. Давай проверять. Брать буду. Баста! – весело заключил Федот и озорно улыбнулся.

Включили. Телевизор шипел, экран светился серо-голубым матовым светом.

– Антенна ему нужна, – улыбнулась зеленоглазая.

– А у вас нет, чтобы проверить?

– Пока нет. Телевизорами только начали торговать.

– Антенну лучше всего «волновой канал», – с видом знатока заключил вдруг Федот и сам вздрогнул от сказанного.

Телевизор пеленали в коробку всем магазином. Федот рассчитался и уже приготовился подхватить коробку, однако не удержался и всё же спросил:

– Чему же ты всё улыбаешься, зеленоглазая?

– Радуюсь, что знакомого человека встретила.

– Это кого же?

– Вы же дядя Федот?

– Да, несомненно.

– Вы с моей мамой вместе в школе учились.

– Тогда как же звать тебя, красавица?

– Галя Захарова из деревни Лучкино.

Федот широко улыбнулся. Он хорошо помнил рыжую чёлку и зелёные глаза своей одноклассницы. Теперь-то он уже точно знал: всё у него получится.

Всю обратную дорогу Федот, укрывшись куском брезента, терпеливо трясся на деревянной лавке в кузове

«Газона» по соседству с ящиками и запчастями. Место в кабине на пружинном сидении занял телевизор. Федоту и в кузове было привычно. Трясёт, правда, ещё больше, да дует то с одной, то с другой стороны.

Странно, но ему это нравилось. Пусть колючий ветер так и норовил ущипнуть за щёку или ухо, но поселялось в это время в нём какое-то детское спокойствие.

Луна жёлтым фонарём, мелькая меж тяжёлых облаков, скупо освещала остатки снега на полях. Рыскающий свет фар то выхватывал куски серой дороги, то упирался в кручу подъёма. Причудливые силуэты придорожных кустов и частокол тайги всё ближе подступали к дороге. Свернули на Мальцевский тракт.