Роман на салфетках. Сборник рассказов

На прощание мялся и наконец вручил какой-то свёрток: «Вот, возьми, это на память, чтобы вспоминала меня». Как-то тепло стало от чистоты его чувств.

На следующее утро, наливая чай, сказала вполголоса, глядя на чашку:

– Ну, привет, Коля!

Вот ведь негодяй. Добился своего.

Неудачное свидание

На свидании всё пошло не так. Впрочем, я так и думал. Вообще не надо было о нём договариваться! Проклятая вежливость…

Бегу, чертыхаясь, так как проехал нужную станцию, опять зачитавшись. Вбегаю в кафе, вижу её, сидящую спиной, чёрные волосы мягко накрывают плечи.

Неуклюже плюхаюсь на стул напротив, по пути толкая официанта, говорю: «Привет», но это не она. Не она! Девушка смотрит на меня с удивлением и интересом. И конечно, тут же крепкий детина толкает меня в бок и уточняет: «Парень, ты не ошибся?»

Я беспомощно оглядываюсь и ловлю наконец её взгляд. Она улыбается – видимо, наблюдала всю сцену.

– Как нога и туфли?

– Всё хорошо. Зря ты это затеял, всё в порядке, не стоило.

Вчера, возвращаясь с работы на метро (на машине не поехал – хотелось дочитать так увлёкшую меня книгу, «Камо грядеши» Сенкевича), отпустил поручень и при резком торможении поезда достаточно чувствительно приложился к стоящей рядом девушке, ещё и ей на ногу наступил. Девушка вздрогнула, мгновение недоумённо смотрела на меня и вдруг заплакала. Я оторопел и начал извиняться:

– Простите, пожалуйста, не удержался. Ну простите! Почему вы плачете?

Она вдруг перестала плакать и воскликнула с вызовом:

– Мне больно!

– Я не хотел (что за детсадовские штампы!).

– А мне-то что! Вы что, не могли держаться получше? Неужели сложно?

А потом, всхлипывая, добавила:

– Вы мне туфли испортили…

Я опешил, и это, видимо, было заметно по моему лицу, потому что всхлипы прекратились. Чувство вины меня ещё мучило (было невыносимо смотреть на плачущую из-за меня девушку), но вдруг возникла обида: я же не специально, чего на меня кричать?! Это было тем более странно, что девушка производила впечатление не скандальной, а в руках держала томик ещё советского издания Тургенева – обратил внимание – люблю старые книги с желтеющими страницами, пахнущими временем.

А тут ещё плач – я совсем растерялся.

В общем, она меня простила, мы почти мило улыбнулись друг другу и углубились каждый в свою книгу, крепко держась за поручни, конечно.

Но читать я не мог. Меня вдруг накрыло такое раскаяние, как будто я совершил что-то страшное.