День, когда он вернулся

Педаль вжималась все сильнее в пол. Не осознавая своих действий, человек в машине полностью повиновался воле белого монстра. Педаль тормоза словно исчезла из кабины, человек забыл, что способен нажать на нее и остановить кошмар, который он видел и ощущал. Край глаза заметил знак с надписью «пешеходная зона». Небольшая улочка погрузилась в темноту, и с трудом различались очертания манекенов. Капот и борта машины касались их, они взлетали высоко вверх и, падая где-то вдалеке, терялись под толщей пыли. Нога вдавливала педаль акселератора все ниже и ниже, ноги не повиновались ему, одна не могла нажать на тормоз, другая – опустить педаль газа.

Разум заработал, и вспыхнуло где-то в голове, что скоро финиш, все закончится и он, вероятно, достиг своей цели. Он не помнил, как проехал, ему казалось, что все было быстро. Облако вылетело на небольшой ровный участок перед финишем и, казалось, уже не имело возможности разогнаться сильнее. Рвануло вперед, неся за собой тучу пыли и грязи. Несколько секунд – и финишная полоса погрузилась в темноту. Не развеявшееся облако двигалось по уже покрытой асфальтом полосе, кидая из-под себя остатки покрытия, с которым соприкасались колеса. Все закончилось, и, только сейчас сумев подчинить себе нижние конечности, он сумел отпустить педаль акселератора и нажать плавно педаль тормоза. Он остановился. Пыль развеялась ветерком, который не так сильно дул, крупицы песка виднелись в дворниках. Сердце стало биться ровнее, но жутко болели глаза, немного подташнивало. Он снял шлем и старался продышаться, ремни не давали сделать полный вдох. Он откинул шлем на пассажирское сиденье и трясущимися руками стал выпутываться из ремней. Когда он немного пришел в себя и распутал непослушные ремни, его глаза скользнули на большое табло. Устремив свой взгляд на середину таблицы, всматриваясь в каждую цифру, он искал себя в ней, опуская все ниже и ниже свой взгляд. Но с каждым разом его чувство все больше стихало: не было в середине его 570-го номера, и ниже тоже. Холод пробежал по всему телу, покалывая со всех сторон, что-то щелкнуло в голове, и, закрыв один глаз, он дошел до самого низа таблицы: его не было и там. Опустив голову на руль и обняв ее руками, закрыв оба глаза, он начал стучать по панели. Еле сдерживая слезы в своих красных глазах, он уже от безнадежности смотрел на таблицу, все грустнее становясь в лице, дойдя до верхних трех строчек и не веря своему разуму. Он смотрел, понимая, что надежды нет, и эта безнадежность подтвердилась.