День, когда он вернулся

Немного шатаясь, но все же можно было держаться и опираться на него. Снял автомат, отстегнул от него связанный из разрезанных кусочков ремень и, немного отплыв, кинул его на выступ. Он звякнул и остался лежать на нем, только прикладом слегка показываясь. Фонарь так же закинул, и остатки воды каплями упали по воде. Рюкзак снял, но, попытавшись пару раз, не смог его закинуть, его матерчатые места сильно намокли и утяжелили его, в нем оставалось еще много патронов. Привязал край веревки к рукояти ножа, всунул его в лямки рюкзака, обмотав несколько раз вокруг, и привязал его к себе за ногу.

И, опершись одной ногой и рукой на рукоять, стал взбираться. Сначала у него не вышло это, но потом, предприняв другую стратегию, подтянулся на одной руке и, опершись коленкой, удержался на ноже. И, уцепившись рукой за выступ и опершись локтем, поставил уже носок ноги. И, приподнявшись, закинул туловище на слегка изогнутую площадку. Немного еще подтянулся и одну ногу закинул тоже и, перевернувшись, сел и стал отводить ногу в сторону. Нож без колебаний вышел, и он подтянул рюкзак, помогая рукой. Накинул его на плечи и, вернув на место ремень, закинул и автомат. Собрал растения, они несильно пострадали, несколько лепестков лежали на плите. Подъем шел вверх по плите, это уже радовало. Но уклон был довольно большой, и, пройдя по нему, организм сильно выматывался, но волшебные лепесточки как-то сглаживали боль в мышцах. Небольшие выступы встречались на его пути, но он забирался на них, они были невысоко расположены, но не все были одинаковой формы. На одном из них он забирался в точности по той же схеме, как и с воды. Кругом было темно, и мрак доставлял дискомфорт, хотя вроде он и привык к нему, но именно давили стены, так как ширина этого туннеля была не более двух метров. Цветки после пережитого падения уже не светили, и, оставив их на выступе, он пошел дальше вверх, перекусывая листьями и не отвлекаясь сильно на отдых, лишь местами закрывая глаза. Но когда приходил в себя, хотелось сильно пить, но пить уже нечего было, так как он, как всегда, забыл воду, он лез вперед, поедая листья как семечки уже. Спустя пару дней по его ощущениям его рука коснулась чего-то, и, одернув руку, он, вытащив нож, стал тыкать туда. Что-то, чего он коснулся, упало ему на руку тонкими изгибами тела, покрывая его запястье, когда он ухватил того за его тело. Но шипения и звука не было. И, тыча ножом и вращая им, он ощущал, как касался им чего-то, но оно не отвечало.