День, когда он вернулся

Гул так же скоро затих, как и начался, и совершенно не выдавало людей, которые каждый занимался своим делом, что секунду назад они что-то делали сообща. «Что это значит?» – поинтересовался Гриша. «Тебя приняли», – сухо произнес Дроздов и стал копаться в открытом контейнере. Спустя несколько минут к нему подошел другой боец и что-то снова произнес на непонятном языке. Дроздов кивнул в знак согласия и закрыл контейнер, взял из рядом лежащей кучи пистолет. «Держи. Патронов не бери много, они все равно бесполезны, если встретим кого сильного».

Гриша взял пистолет, отщёлкнул в нём заряженную обойму и, осмотрев рядом стоящие цинки, увидел нужное обозначение и сел возле его. Дроздов внимательно наблюдал за его действиями, как Гриша умеючи щелкал патроны в цинк с патронами от пистолета. И стал разглядывать остальные, держа обойму в руке, а пистолет, торчащий из повязки. ОТПП сел возле этого цинка и стал защелкивать патроны в магазин, лихо управляясь с патронами. Снарядив один магазин, он вставил его и передернул затвор, вылетела пуля из него обычного калибра. Он ее ловко поймал той же рукой, что и держал пистолет, и положил в нагрудный карман. И, передернув затвор, зарядил ствол, поставил на предохранитель и в тот же магазин дозарядил еще один патрон. Положил пистолет во внутреннюю часть повязки. Подошел к столу, взял с него несколько обойм и, присев на корточки возле цинка, за несколько секунд быстрыми движениями накидал в магазин патронов. Так зарядив все магазины, положил их в повязку. И подошел к Дроздову, который не сводил с его движений взгляд. «Надо амуницию мне и костюм, но не защитный, я не смогу в нем долго двигаться». Дроздов ненадолго отошел, Гриша, не теряя времени, снял с себя рубашку и джинсы и остался в одних трусах. К нему подошел Дроздов и принес легкий комбинезон наподобие гоночного, только серого цвета. Дроздов смотрел на него, как он перебитые ноги вставил в штанины. Как, не снимая повязки, нацепил на тело, продел руку и скрыл сквозной шрам в груди в районе легкого. Как только сейчас заметил, как его лицо было аккуратно сшито в районе лба, в который, вероятно, была вставлена пластина. Как он переместил едва заметным и резким движением пистолет и обоймы в карман, оставляя их в быстрейшей доступности к своей руке. Как повязка, скрывавшая его рану, была снята, и увидел, что в районе сустава там был громадный шрам и что рука его совершенно высохла.