День, когда он вернулся

«Петр Михайлович, что-то случилось?» – поинтересовался водитель, который уже не один год его возил и был почти как свой. Петр Михайлович ничего не ответил и закрыл глаза руками. Они следовали по кварталу, водитель остановился возле обочины и, открыв заднюю дверь, хотел помочь своему другу. Но, не успев произнести первого слова, увидел, как нож для льда ему вонзился в шею, он плюнул кровь и повалился на пол машины. Он бился в судорогах и хрипел кровавой пеной. Петр Михайлович сидел неподвижно, и рассыпанный лед на полу смешивался с кровавым пятном.

Следующий этап не отличался от ранее прошедшего. Он теперь был один и финишировал также с огромным преимуществом. По приезду дал множество интервью, его машину так же подготовили идеально в его индивидуальном боксе. Пришлось ждать остальных участников, пока его преследователи до последнего не собрались на следующем этапе. Их было не больше двадцати машин. Он, прохаживаясь по большому боксу, смотрел на их потрепанные машины, которые уже разваливались на ходу и были покрыты налетами ржавчины. Уставшие осунувшиеся лица пилотов готовили машины. И немного боязно смотрели на пилота в белой форме, который прохаживался среди их искореженных машин. Зачастую кто дошел до этого этапа, машины были сильно порваны и виднелись следы на их боках от множества когтей. Решетки на окнах были сорваны, бронепластины порой вырваны или прострелены. Даже у танка крутились люди и что-то наваривали на его корпусе, он подошел к нему. Присел и увидел, что вдоль всего днища были заметны следы когтей. Где они ездили, что их так рвали страшно, удивленно подумал он. Немного осмотрев участников, не увидел «черного комара». Но не сожалея пошел дальше осматривать кто на чем добрался. В основном дошли тяжело бронированные машины, то есть на следующем этапе у него в принципе нету соперников. Только со старта надо будет сразу уходить вперед, а то расстреляют в затылок. Главное, чтобы танк не выстрелил в него, от остальных убежит. Вооружение осталось, пулеметы – и то, судя по всему, нерабочие. Даже отсюда были видны оторванные шарниры для их вращения. Да где они ездили, что им все поотрывали, непонимающе смотрел на них. Он тут ходил, на него в былое время накинулись бы, но тут совершенно были все спокойны. Даже между собой не переговаривались, а молча крутили и варили. Он выйти из бокса хотел, но ему охрана запретила, и от безделья зашел к себе в бокс, возле его начищенной машины стояли несколько мастеров и натирали ее тряпочками.