День, когда он вернулся

И развел руками, стукнул ими по коленям. «Я тебе могу кое-что сказать, что может изменить твое решение». – «Какое еще!» Уже возмущаясь ихнему диалогу. «Джордж». Дик при этом имени немного изменился в лице и, повернув голову, сказал: «У него нет детей». – «Это не его сын». – «Тогда он тут ни при чем, сказал же, ночью его уберут. Официально будет, что он разбился». – «Да ты мне дашь договорить или нет? Что ты меня перебиваешь вечно!» – возмущался старик, не отошедший еще от хамства Гриши. «Так командир тут при чем? Что ты заладил!» – «Это сын его сестры, которого он воспитывал с шести лет».

Дик сморщил лоб и, сжав лицо своими ручищами, встал и направился к выходу, опустив руки и уже открывая дверь кабинета. «Дик?» – встав, судья его окликнул. «Что Дик?» – не поворачиваясь, буркнул себе под нос. «Сохрани ему жизнь, давай его отправим с материка. Пусть исчезнет, но будет жить». – «Нет!» – сухо ответил Дик, держа ручку в своей кисти от двери. Судья плюхнулся на кресло и, не найдя стакана, прямо из бутылки начал пить горький напиток. Сделав несколько глотков, поставил бутылку, Дик все в той же позе стоял. Судья на него посмотрел, и ничего не хотел, и не мог ему больше сказать. «Я это сделаю не для Джорджа, а делаю для его отца. У меня одна почка от него, и полпечени и крови в меня влито его не один литр. Этого парня никто не тронет, слово даю. Хотя не дам, а клянусь, что никто ему не помешает. Мое слово уже не в цене». И с этими словами вышел из кабинета, закрыв дверь так, что защелка на замке неслышно сработала. Дик шел по коридору и направился в бокс, где стояли бойцы возле белого джипа и монтировали к его днищу мину. «Отставить», – гаркнул Дик. Боец, монтировавший мину, вылез из-под днища и на него смотрел непонимающе. Дик решил пояснить и сказал: «Он сын одного из наших. У меня полтела собрано из его органов. Если кто тронет, то будет моим кровным врагом. Это всем понятно?!» – громко рявкнул на всех стоящих, смотря на них гневным взглядом, сжимая рукоять пистолета в руке. «Дик, успокойся. Мог и не объяснять что и как, – заметил один из бойцов. – Если сын одного из наших, то не тронем и не дадим никому его тронуть». – «Да если надо, и хлопнем Петра Михайловича за этот заказ», – добавил другой. И все дружно подхватили общий настрой. Боец, сидевший возле машины, залез под нее и разминировал объект. «А чей парень сын? Лицо знакомое, а вспомнить не могу», – поинтересовался рядом стоящий боец. «Холмогорский». – «А кто это такой? Я не помню такого».