День, когда он вернулся

Он повернулся, и перед ним стояла женщина в служебной форме черного цвета, на ее голове была косынка с черным кружевными узорами. Он подошел поближе и обнял. «Я рад тебя видеть, мама». Она прижалась и молчала, они постояли немного. «Я рада тебя видеть, я как чувствовала, что ты придешь сегодня», – улыбаясь ответила и тянула его за руку с собой за стол. Он пошел за ней, но она отпустила руку, взяла его кубок и принесла за стол, поставила возле кресла. Он усадил ее и сел сам, стали разговаривать. Посидев минут пятнадцать и сделав заказ, продолжили общение.

Первое блюдо принесла официантка, и, отвлекшись от матери, он взглянул на нее. Его взорвало в тот же миг, он пристально смотрел на нее, не сводя взгляда. Девушка почувствовала взгляд и краснела, даже, можно сказать, багровела на глазах. Лиза делала вид, что не заметила, и продолжала ему что-то говорить. Он не отвечал, а только смотрел, как ее рыжие локоны спадали на плечи. Как зеленые глаза старательно уводили взгляд от него. Она, положив блюда, быстро ушла и через несколько минут вернулась обратно. Он ей только вслед смотрел и ждал ее появления. Она несла поднос, он смотрел на нее, она с розовыми щечками и вся такая огненная и жгучая шла и заметно, как ее руки дрожали. Она еле собирала себя, еще чуть-чуть – и она уронит поднос на глазах своей начальницы. Она расставляла блюда и уже откровенно не смотрела на него, а только все больше вгонялась в краску. Она сильно прижала поднос к груди и, согнув голову к нему, быстрыми маленькими шажочками ушла. «Понравилась?» С десятой попытки он услышал маму. «Да!» И, начав было перечислять, опомнился, замолчал и начал копаться вилкой в супе. Лиза не выдержала, стала смеяться долго и еле сдерживала себя. Он багровел и, поняв, что его раскрыли, сменил все же вилку на ложку. Но есть не хотелось уже. Все мысли были о девушке. «Даже не думай, я не разрешаю». Он посмотрел на нее и спросил: «Почему?» – «Тебе сколько лет?» – «Шестнадцать». – «Ей пятнадцать, вы оба маленькие». Он хотел было возразить, но что-то замешкался. «Вам надо повзрослеть, а потом думать о чем-то. Знаю я вас, детей, нашкодите и потом прибежите оба жаловаться ко мне. Так что я запрещаю, оба подрастете – тогда и сами разберетесь». – «Но вдруг». И она его оборвала на полуслове. «Значит, не судьба и не расстраивайся. Но сейчас, я тебя уверяю, не надо торопиться». – «Эх», вздохнул он и выпил воды несколько глотков. Окончательно расстроился.