Бетонная серьга. Рассказы не только из архитектурной жизни

Как-то показывали по телевизору мальчика, уроженца Канады, который, никогда не слышав украинской речи, пишет по-украински стихи. Почему бы и Борису Рубашкину не поупражняться в гораздо более знакомом ему русском? И Рубашкин запел:

А пъервая пулья

А пъервая пулья

А пъервая пулья

В ногу ранила конья,

А вторая пулья

А вторая пулья

А вторая пулья

В съердце ранила менья.

Потом суровому белогвардейцу показалось мало двух пуль, и он продолжил описывать неприятности, постигшие всадника:

А третия пулья

А третия пулья

А третия пулья

Угодила в лёб!

Я в ту пору был очень молод, но несмотря на молодость я подумал: «Ну, блядь, и мудак же этот Борис Рубашкин!».

    Декабрь, 2001

Классическая музыка

В Хайфском политехническом университете Технионе, как и в любом уважающем себя учебном заведении есть большой спортивный комплекс. Неотъемлемым атрибутом такого комплекса является бассейн, и не какой-нибудь там бассейнчик, а олимпийский пятидесятиметровый крытый бассейн с джакузи, финской и турецкой саунами, роскошным газоном, буфетом и т.

 д.

За этим сообружением тщательно следят, раз в несколько лет реконструируют или достраивают новые площади: открытый бассейн, корт и другие прелести.

Очередная подобная реконструкция велась в районе парилок. Долго возились рабочие за временными фанерными ширмами. Результатом их деятельности стало полное обновление саун: новая метлахская плитка, дополнительные душевые кабины, роскошная деревянная обивка сухой сауны.

Последним штрихом нововведений стала негромкая классическая музыка в сауне, лившаяся из невидимых репродукторов. Теперь сидеть там было одно удовольствие. Заслушавшись Моцартом, я просидел в сауне пятнадцать минут вместо обычных десяти, правда в конце концов жар от новой печи таки выгнал меня наружу, но я вышел оттуда обновленным, похудевшим и успокоенным музыкой.

После часового перерыва для плаванья и джакузи я вернулся в сауну послушать Бетховена, а еще через час – Листа.

Так я проторчал в бассейне до позднего вечера, когда уже из главного репродуктора послышался призыв облачать телеса в одежды. Так я и сделал: ополоснулся, оделся и двинул на автобусную остановку.

В десять вечера на эту остановку стекается множество русскоговорящих людей. Это уборщики помещений – новые репатрианты. Почти всем им за пятьдесят, ивритом они владеют плохо и поэтому задействованы на уборочных работах.