Заметки на полях происходящего

Он практически всегда натягивает на лицо капюшон, и это наводит на мысль, что, наверное, у него отвратительные проплешины на голове. Глаза его удивительно прозрачно-голубые, будто их не коснулся образ жизни. Нос тонкий, с этакой арабской горбинкой и незаживающей длинной и глубокой царапиной, которая начала рубцеваться и превращаться в шрам. Его лицо трудно рассмотреть под грязноватым капюшоном некогда дорогой спортивной куртки, но ему, наверное, не больше пятидесяти. Говорят, бомжи не живут долго. Ну и, конечно, портрет был бы не полон без специфического аромата застарелой мочи, немытого тела, фекалий и помойки.

Когда я зашла в магазин, продавщица с извиняющимся видом протирала стойку хлоркой, «ну вот, заходил», кивнув в сторону застывшего, как кататоник, под дождем бомжа. «Почему вы его пускаете?» – возмутилась я. У меня в этот магазинчик часто заходит сын за мороженым и то, что ему могут дать на сдачу мелочь из кармана бомжа, мне не нравилось.

Продавщица недоуменно остановила свои ритмичные движения тряпкой по столу.

«Он же поесть хотел».

И действительно, почему-то я никогда не задумывалась о том, что бомжи тоже иногда хотят что-то съесть, и необязательно это что-то должно быть из помойки.

Решение созрело сразу. Я прикупила пару кусков какой-то буженины, нарезанную булку хлеба и пакет сока. Все это, положив в пакет, при выходе сунула ему в руки, стараясь не смотреть в глаза и вообще держаться подальше. Он что-то там проскрипел типа «Бог отблагодарит» или что-то в подобном духе.

Больше я его не видела. Вот теперь думаю: то ли я его отравила, то ли он, побираясь на водку, решил больше не стоять там, где стали подавать продуктами.

7. Город дождей

Покупаю небольшую коробку конфет с подругой в киоске. Коробка долго лежала на витрине. Я придирчиво верчу ее в руках и немного сварливо высказываю продавцу:

– Наверное, они от солнца растаяли!

Из киоска высовывается длинный нос кавказца. Он сопит, вздыхает, и, глядя на перманентно хмурое небо Калининграда, позабывшее, что такое солнце, наверное, еще в прошлом столетии, грустно произносит:

– Дээвушка… гдэ вы тут солнцэ видели, э?

Несокрушимый аргумент…

8.

 Как все меняется

Приятель залетает в кафе, с ходу: «Прости, опоздал. Но я же предупреждал, что буду ехать с маникюра». А я даже как-то и не удивляюсь. Обсудили его маникюр. Мой черный лак. Нашу любимую линию мужского парфюма. Вот так. О времена!…

9.