Рыцарский роман вернулся. Сумейте его узнать

 – Что ж, нужна ещё одна комбинация, и отчего бы не обнаглеть нам настолько, а? Жи пять – очень неплохой ход, хоть и нестандартный, верно, дон Понтий? Рискните уж!

– Мой барин будет в порядке? – с хмурой миной, но с совершенно детской надеждой вопросил Педро, отвлекая немилосердно слугу Господа от крепких размышлений, и тот с интересом воззрился на честного малого, на лице которого ясно читалось, что за того, кто лежал сейчас без сознания, но с ясной улыбкой, он готов собственноручно разорвать столько врагов, сколько потребуется, и даже с прибавкой.

– Ммм, – с интересом отозвался Великий Инквизитор, – ты сказал, что он твой барин, я не ослышался?

– Да, это так, – сурово насупившись, проворчал тюремщик. – Я сам так сказал и везде скажу. Как он? Я хочу, чтоб с ним было всё в ажуре, понимаете?

– Это хорошо, что хочешь и скажешь, – спокойным и уверенным тоном утончённого аристократа проговорил Инквизитор. – Пожалуй, ты бы мог ему и в самом деле помочь, это было бы очень кстати.

– Научите, – Педро застыл в почтительном поклоне. – За него я сделаю что угодно. И как угодно.

– Изволь, – пожал плечами собеседник и велел жестом подойти поближе. – Слушай.

По мере того, как тюремщик уяснял себе смысл сказанного, он приосанивался всё больше, и под конец пояснений на его лице поселилась столь довольная ухмылка, что кабы её могли видеть те, с кем из горожан ему приходилось когда-либо общаться, то каждый бы подтвердил под любой присягой, что никогда не видел Педро таким довольным.

И уже не увидел бы.

– Эта пьеска – просто первый сорт! – в искреннем восхищении восторгался он. – И как раз для меня, всю жизнь мечтал отколоть номерок вроде этого! Вот спасибо, вот здорово, всё сделаю, в лучшем виде!

Ещё через двадцать минут Великий Инквизитор прошел через тюремный двор, бережно держа на руках завернутое в белые простыни тело Эстрелладо, укрылся с ним в чёрной карете без гербов и отбыл прочь в направлении, известном только ему на данный момент.

Педро долго смотрел вслед, шепча молитву, а затем вернулся к телам пачачей-неудачников. Куда он дел их, не поинтересовался больше никто, а сам он не считал нужным кому-либо рассказывать об этом. Солнце катилось к зениту. Праздник Преображения Господня вступил в силу. Празднества в городе цвели пышным цветом, народ старался веселиться и надеяться на лучшее.