У истоков литературы. Учебное пособие

В качестве вспомогательных средств шаман использует 27 (9X3) молодых деревец, отождествляемых с опорами мироздания по сторонам света и мировой осью (отверстие в центральной части юрты, кстати, часто отождествляется с Полярной звездой, через нее проходит мировая ось, по которой шаман может попасть в небесный мир). Еще один аналогичный ритуальный предмет – лестница. После жертвоприношения шаман приводит себя в экстатическое состояние пением, ударами в бубен и пляской. В момент потери им сознания начинается полет его души в небесный мир.

Такие камлания совершаются и в дневное, и в ночное время.

Психотехнический транс играет огромную роль в тунгусском шаманизме; основные методы его достижения – пляска и пение. Детали камлания близки к деталям сеансов других сибирских народов: слышны издаваемые шаманом «голоса духов», шаман приобретает легкость, и пациент не чувствует его веса, когда шаман в своем почти двухпудовом облачении вскакивает на него, во время транса шаман ощущает сильный жар.

Он приобретает нечувствительность к огню, режущим предметам и т. д.

Большую роль в камлании играли песнопения шамана, в которых использовался определённый неизменный набор ритуальных формул. Причём существовал набор песен, «принадлежащих» тому или иному духу.

Н.Ф.Познанский в своей книге приводит интересный материал о шаманских камланиях, справедливо утверждая, что именно в них «лучше всего сохранились следы первоначального массового синкретического чарования (танца-заклинания)».

Предоставим слово Н.Ф.Познанскому:

«Прежде всего отметим некоторые из принадлежностей шамана: 1) фантастический кафтан, украшенный массой разных побрякушек, колец и колокольчиков, 2) маска, 3) филиновая шапка (из шкуры филина), 4) бубен. Когда приглашают шамана в юрту к больному, то сюда же собираются соседи. Все размещаются на скамьях вдоль стенок, мужчины с правой стороны, женщины с левой. За сытным и вкусным ужином дожидаются ночи. С наступлением темноты юрта запирается.

Чуть светят только потухающие уголья. Для шамана расстилается по середине юрты белая лошадиная шкура. Следует приготовительная церемонии, и на мгновение водворяется мертвая тишина. Немного спустя раздается одинокий сдержанный зевок, и вслед за ним где-то в покрытой тьмою юрте громко, четко и пронзительно прокричит сокол или жалобно расплачется чайка. После нового промежутка начинается легкая, как комариное жужжание, дробь бубна: шаман начинает свою музыку.