Ремонт души, или В поисках Марии

Сбросив ветровку, под которой оказался когда-то модный свитер, он подставил две рюмки под кран, ополоснул струёй горячей воды, отряхнул и возвратил на стол. Затем откупорил бутылку, подаренную Незнакомцем. Налил коньяк себе и гостю, но выпил первым «для пробы» тут же наполнив рюмку вновь, которую снова выпил один. И только налив третью, сказал:

– За знакомство! Вас как зовут?

– Дуклиан Вольф…

– Иностранец?

– Как сказть… – ответил Незнакомец.

Курлычёв собрался было опрокинуть третью рюмку, как глаза его округлились от изумленья: только сейчас он заметил, что бутылка стояла по-прежнему полной.

– Ни фига себе!..

Курлычёв поспешно достал из мойки большую чашку с надписью «Александр» и, не ополоснув её под краном, щедро в не налил коньяк до самых краёв. Однако, жидкость в бутылке по-прежнему не уменьшалась.

– Хо! Неразменная тара! – изумлённо произнёс Курлычёв.

– Мой презент, – ответил гость.

– Спасибо!.. Славная фишка! Жаль только закусить нечем… – искренне пожалел хозяин квартиры.

На этот раз господин Вольф не щёлкнул пальцами, а лишь приподнял шляпу, и тут же миг на кухонном столе появилось множество разных блюд, с отличной сервировкой на двоих. Курлычёв, так и присел с поднятой чашкой.

– Всё, что вы здесь видите, Александр Петрович, – скупо улыбнулся Вольф, – не мираж и не сон. Тем более, не плод вашего творческого воображения…

Курлычев перевёл восхищённый взгляд с аппетитно нарезанных кусков буженины – на странного гостя:

– А вы к-кто?.

Важный гость поднял рюмку, но пить не стал, лишь повертел её в своих длинных пальцах.

– Я тот, кто творит чудеса!.. Хотите: верну славу?

– А вот этого – не надо! – нахмурился музыкант.

– Понимаю… – закивал головой Вольф. – Вам неприятно говорить об этом…. Но что поделать! Надо смотреть правде в глаза. Я ведь не сказал, что вас забыли вовсе! Отнюдь! Вас ещё иногда вспоминают: ваши записи – редко! – но крутят на радио и телеэкранах, ваши диски пока ещё продаются… Но вы-то, вы! Что стало с вами через полгода после больницы?!.

– Не лезли бы в душу! – исподлобья произнёс Курлычёв. – У меня мало времени перед отлётом…

Он схватил гитару и пропел песню с тем же названием:

– Вот и отпели мои соловьи.

Вороны кличут мне скорые беды.

Я улетаю один – без любви,

Без пораженья, но и без победы.