Голубь с зеленым горошком

Поблагодарив швейцарца за помощь и понимание, я в расстроенных чувствах прошла контроль безопасности и попала в своей гейт одной из последних, так как посадка в самолет близилась к своему логическому завершению. Пропустив вперед остатки пассажиров, я протянула для проверки свой boarding-pass. Опять-таки закоренелая, сформировавшаяся за годы полетов привычка. Сотрудница «TAP Portugal» взглянула на мой паспорт и посадочный и уже собиралась меня пропустить, как вдруг снова обратилась ко мне:

– Простите! Могу я еще раз посмотреть на ваш посадочный?

– Да, конечно.

 – Я достала boarding-pass из кармана джинсов.

Она секунд двадцать сверяла его с рукописным текстом на нежно-голубом листке бумаге, затем приветливо улыбнулась и, достав из-под стойки какой-то пакет, протянула его мне:

– Полагаю, это принадлежит вам.

– Мне? – растерялась я.

Заглянув в пакет, я готова была расцеловать чудесную женщину. Моя книга! Моя любимая, такая дорогая сердцу книга!

– Но как? Где вы ее нашли? Я забыла ее в другом конце аэропорта.

 – На радостях я перешла с французского на беглый английский.

– Один из пассажиров оставил ее для вас.

– Я не понимаю…

О нет. Я понимаю. Конечно же. Закладка – багажный стикер. Фамилия, имя, место назначения багажа, Лиссабон. На сегодня это был последний рейс в португальскую столицу. Кто-то нашел книгу и не поленился отнести ее в мой гейт. Либо этот «кто-то» должен был лететь вместе со мной.

Я заходила в самолет очень медленно, внимательно вглядываясь в каждое лицо.

Бизнес-класс. Первый ряд: пожилая, до неприличия ухоженная швейцарская пара. Второй ряд: какой-то бритиш с ноутбуком. Третий ряд…

Я притормозила. Легкая седина на висках, сумасшедше красивый профиль, нос с небольшой горбинкой. Похож на того мужчину из ресторана, но не он. Точно не он. Тот был в костюме, этот – в яркой вилибрикеновской рубашке, джинсах и бесподобных грязновато-оранжевых мокасинах. И прическа отличается легкой небрежностью.

Я собиралась продолжать путь в свой эконом-класс, но в этот момент пассажир, которого я так тщательно исследовала, оторвался от иллюминатора и повернул голову в сторону прохода. Шрам на мускулистой шее. Я видела его так же отчетливо, как в «La Terazza». Но ведь совсем другая одежда, совершенно другой стиль с интервалом в каких-то сорок минут, да и что вообще? Мысль оборвалась практически мгновенно, потому что мужчина в упор смотрел на книгу в моей руке.