Выдумки о правде

Подошёл скромный мужичок, поздоровался за руку, уточнил имя-отчество, факультет, должность.

Помялись.

– Я вас оставлю на время, господа, – замогильным голосом прогнусил скоморох Павел. – Вот и она.

– Связь, как договорились, – шепнул он Анатолию. – Если что, мы тут как тут.

Фон Валлен в сопровождении областного министра по международным связям шла к столу для проведения презентации.

Анатолия поразило её тело. Не красотой, не ухоженностью, не одеждой – другим. Оно как бы существовало отдельно от её личности, жило своей собственной жизнью, может быть, даже имело отдельный интеллект.

Видно было, что она не задумывалась, куда поставить ногу, как положить руку, повернуть голову, куда взглянуть. Тело делало всё это с такой же неописуемой, отдельной, свободной грацией, с какой ложится на отдых тигр, пробирается по скалам архар, летит по саванне гепард. Мало сказать, что фон Валлен была невозмутима – она держала себя так, что казалось, что она и есть царица мира, провозглашённая когда-то лермонтовским Демоном. В довершение всего лицо её было пронзительно красиво, и красота его трепетала той особой прелестью, ради которой не жаль ничего.

Анатолий и представитель министерства образования переглянулись. Тяжело, но надо, молча сказали они друг другу и, мысленно взявшись за руки, совершили процедуру представления Анатолия. Фон Валлен говорила по-русски, но с каким-то прибалтийским акцентом. Ну да – немка.

После окончания презентации книги фон Валлен вышла. Анатолий ждал её, чтобы договориться о завтрашней программе.

– Зачем же завтра? – сказала она. – Мы можем начать сейчас. Я не люблю терять время. К полуночи мы будем в Тагиле. Вы водите машину?

– Нет. А почему Тагил?

– Потому что там портрет.

– Который? Их там несколько: портрет Никиты Демидова, Акинфия Никитича, Прокофия Акинфиевича скульптурный портрет, живописные – Николая Никитича и Павла Николаевича, супруги последнего – Авроры Карловны.

– А какой из них самый ранний?

А, ну да, портрет Никиты Демидова.

Зачем он ей? Есть же репродукции, и хорошие.

– Так в Невьянске ведь точно такой же, как и тагильский, портрет Демидова. Да и архив первых Демидовых был ведь в Невьянске.

Она усмехнулась.

– А теперь его там нет. Мне не нужно гнездо. Мне нужна птица.

В машине она обняла его. Не успел Анатолий вспомнить ночные уроки во флигеле, как она просто и ловко вынула из его одежды миниатюрный микрофон.

«Хорошо, что не в ширинку спрятали», – подумал Анатолий.