Дочки-матери

Разве ж она голодная когда ходила? А платьишко старенькое на ней. Так и то добрые люди дали. На мою зарплату разве накупишься нарядов всяких? Я и сама-то видите, как одета? Вы, Наташенька, привыкли, что муж и брат обновки покупают. Вон и кофточка у вас какая богатая, и пальтишко с песцовым воротником, и сапожки модные, и шапочка меховая.

– Галя, а кем ты работаешь? – сдерживаясь от вертевшейся на языке язвительной колкости, спросила Наталья.

– Я? Да… тут недалеко, в поликлинике гардеробщицей.

– Завидная работа.

А что ж другой не нашлось?

– Откуда ж, образования нету, – загнусила Галина. – А так рядом с домом с восьми утра и до обеда. Потом старичок приходит, сменщик. Он до вечера сидит.

– И Люсю после обеда берёшь?

– Зачем? – искренне удивившись и округлив глаза, проронила Галя. – Садики до шести работают.

Наталья еле сдержалась, чтобы по своему обыкновению не ответить резко и, возможно, по-хамски, как всегда, когда собеседник вызывал раздражение, но вновь сдержалась.

– Значит, ты с обеда дома сидишь, а девчонке колготы нормально зашить не можешь?

Галина округлила глаза ещё больше, мягкий безвольный рот приоткрылся.

Пошарила в кармане и, не найдя платка, громко шмыгнула носом.

– Вы, что ж, Наташенька меня попрекаете, поворочали бы чужую одёжку, к обеду уж и рук не чувствуешь, и спина ноет. Опять же, люди разные идут, кто и нагрубить может или номерок обронил, а пальтецо подай. Зарплата копеечная – не чета вашим доходам. Так и я могла бы ребёночку новую одёжку купить, а не старую латать.

Думаете, у меня сердце не болит, что Люсенька в старых платьишках ходит? Я ж мать.

– Не причитай! – взорвалась Наталья. – Андрей посылал тебе деньги, а последний месяц я перевела. Когда… когда… брат погиб.

– Ну да, ну да, – закивала Галя.

Наталья до последнего надеялась, что, узнав о гибели Андрея, эта женщина очнётся и в глазах её плеснёт удивление, сострадание, а может даже, и слезинки покажутся. И тогда они вместе помолчат и, обнявшись, поплачут, как подруги, которых горе связало больше, чем закадычная дружба.

Но если Галина и пожалела о чём-то, то, скорее всего, о потере денег. С Андреем они не были расписаны, алименты теперь платить некому.

Потом когда Наташа, сидя в трамвае, прокручивала разговор с несостоявшейся невесткой, даже обрадовалась, что так вышло. Не поймёт эта снулая рыба, какой страшный день пришлось пережить. Будто мир лопнул как мыльный пузырь и кругом только пустота – вязкая, холодная.