Находясь в эпицентре

И я рада сказать, что следов того жуткого времени, выпавшего из её жизни, почти не осталось. Лишь изредка, когда мы упоминаем о чём-то, что она пропустила во время своей «паузы» – как мы прозвали период её депрессии, – она просит нас объяснить, о чём мы. Конечно, никто, кроме меня, Маши и Дины – ещё одной близкой Катрининой подруги, которая только недавно переехала во Францию, из-за чего Катрина чуть снова не запаузнулась, – о том, что происходило, пока нашей подруги не было, не знает.

Новый ослепительно-яркий и насыщенный год начался с таких прекрасных событий.

Новый год мы праздновали все вместе: я, Маша, Катрина, Валя и Дина со всеми семьями – и повеселились на славу. Столько мы не смеялись, наверное, никогда. А потом, часов в пять утра, мы все поехали в Валин пустой дом и пили на кухне чаёк, встречая рассвет. Столько тайн было рассказано, о которых нам страшно даже вспоминать, но так легко стало на душе после этих разговоров! А ещё на следующее утро мы испекли тортик и сделали смузи, вроде бы ничего особенного, но столько мелочей запомнилось мне с тех трёх дней, пока мы жили одни на Валиной даче до приезда её родителей. Это был самый идеальный праздник в моей жизни.

Я поймала себя на том, что снова не вижу и не понимаю, где я. Пора бы избавляться от привычки так далеко уходить в свои мысли, что потом с трудом возвращаться к реальности. Пытаясь выбраться из цепких лап воспоминаний, я не увидела веточку, лежащую на дороге, и споткнулась об неё. Поскольку лет семь я занималась фигурным катанием, я бы могла выйти сухой из воды, но вдруг моя собака, Деля, резко пронеслась мимо меня, и я всё-таки шлёпнулась в сугроб.

Я была готова услышать смех своей лучшей подруги, но его поддержали ещё несколько голосов.

– Ловкость на высшем уровне у тебя, Салли, – послышался насмешливый, но добрый голос Яны. Даниэлла лишь тихо хихикала в сторонке. Она всегда закрывает лицо рукой и отворачивается, при этом её смех беззвучен и не понятно, смеётся ли она вообще.

Вот мы всегда и говорим, что она хихикает в сторонке.

– Ага, я смотрю, дуракам не всегда везёт, – отозвался Петя, как раз футболист. Его серо-голубого цвета глаза лучились радостью победы. Он был без шапки, поэтому на его блондинистые волосы садились всё падающие с неба снежинки. Обычно презрительно поджатые губы растянулись в весёлой улыбке, которая всегда удивляла меня своей искренностью. Петя улыбается редко, но если и улыбается, то от всего сердца.