Сиреневый бульвар. Московский роман

 – Значит, ты беженец, от произвола бежал? Что же там такое?

Парень смерил меня взглядом: своим каким-то внутренним аршином, располагаю ли я к доверительности, стоит ли со мной заводить разговор. Поколебавшись, подал руку, назвался Олегом.

– Украина, понятное дело, стало еще одной битой картой Америки. Вот как разошлись мы с Россией, так нам и вдалбливают, втемяшивают, что она наш первый враг. Все беды от нее, поганой.

Говорил извиняющимся тоном, с явной грустью и сожалением, испытывая неловкость за своих соплеменников.

Парню на вид было лет двадцать, высокий и худощавый с настороженными глазами. Видно, многое здесь ему в новинку, еще не совсем он разобрался, что к чему. Разговорились, выяснилось, что он брат народного губернатора Донецка Павла Губарева, которого насильно увезли в Киев.

– Мне пригрозили, что если не смоюсь из города, худо будет. – Бежал без оглядки, так, что сверкали пятки, – улыбнувшись, продолжил он. Народ потянулся в Россию, начался исход.

Парень не то, что не смел или робок, не освоился еще.

Рассказал, что родственник, приютивший его здесь в Москве, входит в совет украинской общины. Они обустроят его. Люди добиваются создания Донецкой республики, а на них орды военных и майдановцы, да еще иностранный легион.

Приятели, слушая товарища, старались не загораживать проход к задней двери, не мешали пассажирам, не спешили сесть в редеющий с каждой остановкой троллейбус. Интересно, кто же они такие. И вдруг все стало понятно.

– Ты бы предложил парню пойти с нами вместе по Красной площади после военного парада, по случаю 70-летия победы в колонне бессмертного полка.

Пусть сделает фото родственника, участника Великой Отечественной, наверняка такой есть и присоединяется.

– Точно. Я же забил его телефон в свой мобильник. Скажу, что мы волонтеры по организации этой акции, окажем ему содействие. Брат его Павел Губарев открыто заявил протест против вступления Украины в НАТО. Депутата рады Царева за это же избили. На экране телевизора, в новостях он предстал с окровавленным лицом.

* * *

Мне вначале показалось странным, что говорят только двое, третий, словно, в стороне, стоит, молчит. Те, вроде активные, особенно тот, что про брата Павла Губарева – Олега сказал, а этот что-то выжидает. И вот слышу:

– Алик, ты как политический аналитик готов ознакомить со своим заключением. Ты там в МГИМО поднаторел в этом.

– Собираюсь с мыслями, – серьезно заметил Алик. – Думаю, вы поняли, в чем дело.