Сиреневый бульвар. Московский роман

Я не скрывал своего удовлетворения, мне стало намного легче.

– Что это значит, – забеспокоился Петр, – о чем он, Вера?

– Надобность в тебе отпала. Лиза вылетела с мужем к его родителям в Мумбаи. Билет в Новую Зеландию тебе лучше сдать. И вообще, что ты здесь делаешь? На что ты имеешь право? Лиза не должна ничего знать. Пусть все останется как есть, если ты любишь ее.

Вера с сомнением в голосе стала уточнять ситуацию.

– Она же говорила, что это произойдет через неделю. Я два дня назад общалась с ней по скайпу.

– Еще вчера было известно. Я просто тебе не сказал. А сейчас они уже в самолете.

– Как ты мог устроить такой балаган, держа меня в неведении?

– Значит опять я во всем виноват.

Поверженный Петр Владимирович потерялся, сразу как-то осунулся и лицо так вытянулось от неожиданности. Такого явно не ожидал. Да и я вздохнул с облегчением только сейчас, когда получил долгожданную новость.

Вера онемела, как заговоренная, сидела в кресле, не шелохнувшись, словно окаменев.

«Если бы у меня хватило терпения. Я же знала, что они полетят в Индию, тогда не было бы всего этого, что произошло сейчас. Все эти откровения, произнесенные здесь, связали меня по рукам и ногам. И что мне далось, загорелось лететь в эту Новую Зеландию на спасение, может быть, счастливой дочери. Это тоже не исключено».

– И ты молчал? – крикнула с досадой Вера, вспыхнув, как сухая солома, кровь прилила к ее лицу. Покрасневшая, с трудом сдерживала себя.

Может быть, сейчас, думал я, хаос в ее голове, порожденный сумятицей мысли, уступит место трезвому аналитическому уму, что всегда был свойственен ей.

Вера рациональный человек. Педагог с тридцатилетним стажем, Она выработала соответствующую манеру поведения, безупречно выглядеть, с улыбкой на лице, чтобы там ее не тревожило. Это то, что Вера усвоила от родителей. Типично для Анны Николаевны и Ростислава Николаевича, не теряться в жизни, все подвергать сомнению. Юмор, ирония, и главное, чтоб никто не догадался, как тебе не просто, тем более никому не жаловаться. Лишнее, и не нужно вовсе. В лучшем случае, люди посочувствуют, а жалость – это унизительно. А то просто открыто посмеются или про себя. Никогда не поддавайся и ни с кем не связывайся. Делай вид, что все у тебя прекрасно, пусть лучше тебе позавидуют.

* * *

Окружающие очень ценили Анну Николаевну именно за эти качества ее характера, независимого, строгого и открытого.