Рывок в неведомое

Третьим собеседником был сухонький старичок с топором за поясом, который вывозил из чащи на санях дрова.

И вот все трое, беседуя с Голиковым, на вопрос о Соловьеве, будто сговорившись, ответили, что давно о нем не слыхали.

Комбат им не поверил. Здесь, в Ачинско-Минусинском районе, подымаясь рано поутру, люди прежде всего спешили узнать у соседей, где что за ночь произошло. По этим сведениям они судили, может ли Соловьев появиться в ближайшее время в их селе, свободен ли проезд в соседнее. И то обстоятельство, что все, кого Голиков встретил, сказали, что ничего о бандитах не знают, служило верным признаком, что Соловьев на самом деле близко.

Голиков вспомнил Тимошино: «Иван Николаевич все видит, все слышит, и пуля его не берет». Похоже, так считал не один только Тимоша.

Беседа с жителями Ново-Покровского ничего не дала, и Голиков вернулся в Божьеозерное с пустыми руками. После разноса, который он учинил накануне Мотыгину, было стыдно глядеть людям в глаза.

…Проснулся Голиков на рассвете от негромкого говора.

– Не можно, он совсем недавно лампу потушил, – убеждал молодой голос, который принадлежал часовому.

– Как же не можно, – отвечал другой, старческий, – они же нам разорение сделали!

Аркадий Петрович вскочил с койки, натянул галифе и босиком выбежал на морозное крыльцо. Перед домом стояли два мужика: один постарше, с седеющей бородою, а другой – с бритым лицом. Они были одеты в шубы, меховые шапки и валяные сапоги. Шуба на бородатом была аккуратно зачинена, стежки суровой нитки прочерчивали угол левой полы, словно кто-то полу отрывал.

«Возможно, медведь», – машинально подумал Голиков. При появлении командира оба мужика опустились на колени.

– Встаньте! Что вы! – смутился Голиков.

– Батюшка, помоги! – попросил бородатый. – Совсем извелись.

– Сначала встаньте. В чем дело?

Мужики поднялись.

– Новопокровские мы, – начал бородатый. – Как только ты позавчерась ушел со своими солдатами, так сразу налетел Егорка Родионов.

И ну грабить, ну шарить по кладовым да по конюшням. И лошадей забрали, и хлебушек, а потом еще веселье устроили…

– Недавно только убрались, – добавил бритый.

– Что же вы не пришли сказать, пока они пьянствовали?! – досадуя, спросил Голиков.

– А боязно было, батюшка, – простодушно объяснил бородатый. – Если Иван или Егорка узнают, что мы у тебя были, – гореть нашим избам.

– Пойдемте ко мне, – сказал Голиков. Он провел их в кабинет, задернул штору.