Рывок в неведомое

– По не святой же дух его забрал!

– Кто знает… И еще одна неприятность. – Мотыгин замолчал.

– Да говорите ж!

– Вы посадили под арест Пнева и Машкина. Ну, которые не довезли человека Соловьева до Ужура.

– Да. Я не успел еще с ними толком поговорить.

– Они бежали. Замок на сарае сорван, а Лебедев – он их стерег – лежит с проломленным черепом.

– Когда это случилось?

– Обнаружили только что.

– Лебедев в сознании?..

– В беспамятстве. С ним фершал.

– Вы свободны.

Идите. Я сейчас тоже приду.

Голиков почувствовал, что ему становится не но себе. И он почему-то вспомнил Касьянова с его жестяной коробкой из-под леденцов в болезненно трясущейся руке.

Трудное пробуждение

Во дворе залаяла собака. Голиков вынырнул из тяжелого сна, но глаза не открыл. И лежал так долго. Он слышал, как пропел первый всполошенный петух, а в сарае через улицу скрипнула тяжелая дверь и заблеяли овцы, потом у штабного крыльца сменился часовой.

А Голиков все не открывал глаз. Спать ему больше но хотелось – усталость прошла. Он умел отдыхать очень быстро и про себя гордился этим. Еще в детстве он прочитал: быстро отдыхать умел Наполеон. В походе император нередко ложился спать на двадцать минут и вставал освеженным и бодрым.

Но со вчерашнего дня, если Голиков и мог себя в чем-то сравнить с Наполеоном, то разве что после Ватерлоо. И он не размыкал век.

Открыть глаза значило мгновенно вскочить, ни секунды лишней не оставаясь в постели (так приучил его еще в детство отец), окатить себя с головы до ног ледяной водой, быстро позавтракать и приняться за дело.

Но Голиков потому и не подымался, что не знал, за что приняться. Он был совершенно растерян.

Он ехал сюда, испытывая горделивое чувство превосходства над Касьяновым, который потерял инициативу и лишь отбивался от Соловьева.

«Какие такие невиданные хитрости изобрел Соловьев, – думал по дороге на Божье озеро Голиков, – что смелый и сильный мужик дошел до истерики?.

. Нет, у меня нервы будут покрепче, и голову я не потеряю тоже».

И вот с первого дня «император тайги» не даст ему ни минуты покоя. Запугав конвоиров (Голиков в этом теперь не сомневался), Соловьев отобрал пленного, которого везли в Ужур. А теперь – озорства ради – выкрал и самих конвоиров, хотя они ему, скорей всего, не нужны.