Девятый всадник. Часть I

У него рука висела на перевязи, но, по всей видимости, травма не причиняла ему особых страданий. «Рано радуетесь», – усмехнулся Кристоф. «Что с Эрихом?» «Ничего. Ничего», – повторил слабым голосом Рильке. – «Спать хочется…» Его осторожно усадили у костра. Протянули чашу. «Не надо, его сразу же вырвет», – покачал головой Кристоф. Потом тихо добавил: «Пошлите кого-нибудь хоть за фельдшером. Ему что-то совсем плохо. Не пойму только, где он ранен». «Эккерманна нашего нет уже», продолжал его сосед Мёзель, один из тех немногих, кого даже не задело.

«Нет. Я видел, как он погиб», – вздохнул Ливен. Ему самому хотелось прилечь и забыться во сне. «Нам надо пить за ваше здравие. Надо же. В свой день рождения заново родились. Здесь почти были уверены, что вы или в плен попали, или убиты», – сказал Лангенау. – «Думали, как сообщать вашему генералу». «Вот именно. В свой день рождения я умер», – подумал Кристоф. – «И до сих пор не пойму, то ли ожил, то ли все-таки нет».

Фельдшер сказал, что ничего серьезного с Рильке не случилось, и предложил делать холодные компрессы.

Он был слишком занят и явно недоволен, что господа офицеры выдернули его из госпиталя, где каждая пара рук на счету. Кристоф остался с ним. Он сам уже не ощущал особой боли или усталости. Побаливало справа, в нижней половине груди, чуть вывернута нога – не более. Эрих Рильке не мог заснуть, несмотря на усталость. Он шептал: «Моя голова…» Кристоф положил ему на голову намоченную в воде тряпицу, поддерживал его, когда у того начинались позывы к рвоте. Подпоручик сильно побледнел, холодный пот лился у него ручьем. «Закройте глаза», – умолял Кристоф, уже сам на ногах еле державшийся от усталости. – «Подумайте… не знаю, о хорошем». «Я уже не забуду, как мы с вами…», – Эрих уже несколько заговаривался. – «Извините. Я не хотел, не хотел, а вы говорили дело». «Нас бы убили тогда», – проговорил Кристоф. – «А вообще, простите, что назвал вас трусом». «Простите, что назвал вас сумасшедшим», – в тон ему проговорил Эрих, взяв его за запястья холодной влажной ладонью. Потом, открыв глаза, проговорил: «Кристоф, знаете… Я не переживу эту ночь. У меня на руке кольцо. Снимите его, когда я… Пошлите ей в Грац. Ее зовут Луиза». «Не говорите глупостей!» – разозлился Ливен. – «Вы не умрете! От такого никто не умирает, у вас ничего не повреждено. Полежите два дня, пойдете дальше маршем с нами всеми». «Вы же знаете, что это не так», – неожиданно прошептал контуженный юноша.

И впрямь.