Тайна. Истории о чувствах

Говорит, что не может верить в то, что недоказуемо, или в то, что не имеет осязаемой или эмпирической основы. Не смеётся над религией, не злобится, но относится к ней как к человеческой слабости. На полочке над рабочим столом Дениса стоит рамка, в которой записано: «В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово» и икона его любимых святых Кирилла и Мефодия. Марианна Викторовна смиряется с иконой, так как они были людьми учеными, а для неё ученые – суперэлита человечества. Денис объясняет, что они святые, не просто ученые.

Объясняет, что то, чем они занимались, выходило за рамки научной задачи. К своим трудам святой Кирилл готовился молитвой и продолжительным постом.

– Считается, что Сам Господь направил братьев на дело проповеди слова Божия среди славянских племен, – вставила Лидия Павловна.

– Денис говорит, что азбуку-глаголицу изобрели для перевода на славянский язык священных книг, так как проповедовать слово Господне только устно, всё равно, что писать на песке. Денис считает, что потомки недостаточно воздают этим святым за то, что от них получили.

– Вам мешала семейная авторитарная обстановка?

– Дело не в авторитарности. Сдержанное высокомерие и вознесение собственного сына на недосягаемую для прочих интеллектуальную высоту – вот что является у Марианны Викторовны психологическим барьером не только со мной, но и с другими. Хотя у неё есть подруги со времён её детского сада.

Итак, сначала я отправилась к клиенту. Когда я пришла по нужному адресу, дверь мне открыла немолодая и удивительно некрасивая женщина, как оказалось, дочь нашего клиента.

Прежде чем вести меня к нему, она отозвала меня на кухню. Там она начала меня просить, чтобы я склонила отца завещать всё ей. Кроме неё имелся ещё и её брат. Она сказала: «Брат всё спустит, у него ничего не держится. А я подойду к наследству рационально и брата не обижу». Я объяснила, что нотариус не имеет права оказывать влияния или давления на завещателя, он лишь юридически заверяет его волю. Она стала предлагать мне деньги за содействие, но я объяснила, что не совершаю противозаконных действий.

Её отец, наш клиент, лежал в небольшой комнате. Высокие подушки, лекарства на тумбочке – обычная картина вокруг тяжелобольного человека. Его лицо было некрасивым, изболевшимся, старым. Кожа была так натянута на выступы скул и челюсти, что возникало сходство с мумией. Проступали явные следы не одной подтяжки и многочисленных ботоксов. Я вынула свой ноутбук, приготовила необходимое.