Тайна. Истории о чувствах

Они уселись за стол, покрытый плохо проглаженной льняной скатертью с ажурной пластиковой салфеткой посередине. Он достал початую бутылку коньяка и уже не полную коробку конфет-ассорти. Квартира была обставлена старой мебелью, шкафами типа шифоньер, и вообще производила впечатление почти убогое. Заметив, что она оглядывает его жилище, он пояснил:

– Я очень хотел жить в центре. Несколько лет потратил на обмены-размены. В конце концов, мне удалось заполучить эту квартиру, но на это ушли все деньги. Не знаю, когда дойдет до обустройства.

Пользуемся тем, что осталось от прежних жильцов. Но здесь хорошо. Для всех удобно с транспортом. Три комнаты: вот эта – общая, у дочери своя комната, у нас с женой своя спальня.

– А где твоя жена? – поинтересовалась Ольга.

– Не волнуйся, она работе. Дежурит в больнице сутки через трое. А дочь сейчас в летнем молодёжном лагере.

На предложение поговорить о Японии он без всякого энтузиазма вынул из шифоньера коробку из-под печенья, в которой лежали фотографии, как выяснилось давнишние.

Поезда в Японию была то ли пять, то ли десять лет назад. В качестве обещанного сувенира он щедро предложил Ольге на выбор несколько стереооткрыток с лицами японок. При повороте открытки японки начинали улыбаться и подмигивать. И из-за плавающих в ванне лепестков роз и от подмигивающих японок Ольге стало смешно, она хихикала, а он, очевидно, думал, что её так радовали японские улыбки.

– Давай-ка, я кофейку приготовлю. У тебя ведь обеденное время. А ты пока иди принимать душистую ванну.

Он не хотел отступать от задуманного плана совращения гостьи.

– Я музыку сейчас поставлю.

С кассеты, вставленной в маленький магнитофон-мыльницу, запел Визбор: «Солнышко моё лесное! Где, в каких краях снова встретимся с тобою?» Гостеприимный хозяин удалился на кухню, а Ольга, насмешливо ответив тоскующему барду: «Солнышко твоё давно вышло замуж и рожает детей», неслышными шагами быстро покинула удачно выменянную квартиру.

Этот эпизод оказался лишь эпизодом, не оставившим в её душе никакого следа.

Ни радости, ни торжества победы, ни веселого озорства.

– И Станислав Евгеньевич, спешивший оживить своё угасающее либидо, пока его жена с режимом сутки через трое делала в больнице уколы или ставила клизмы, и «солнышко лесное» с давней туристической тропы Визбора, и ванна с лепестками уже опавших роз: всё было и смешно, и гадко. Прошло, и ладно, – рассказывала Ольга.

– Он больше не позвонил вам? – поинтересовалась Лидия Павловна.