Девушка в мокрой одежде

Он стоял в проёме двери вместе с рыцарем и улыбался.

– Светик, Максим – искусствовед в прошлом, просится посмотреть твои работы.

– Пожалуйста.

– Вот смотри, Петрович, что мне доча понаделала.

Он начала выставлять вдоль стены мои холсты, подвёл его к висящим в углу у дворового окна. Они были в тени и от этого, я думаю, выигрывали. Я сама им выбрала место там, в закутке. Мальчик с собакой и конь… Я ахнула, я узнала. Максим это был тот конь, на котором я летала ночи напролёт в своё время!

Гость взял косынку с Люсиного портрета, для чего-то обмахнул холсты, попросил папу включить свет и отодвинул ближнюю шторку, которая, по сути, тенью и прятала их от всех.

– Это лучшие, – произнёс он протяжно. В его голосе послышалось что-то знакомое. Не пойму, мистика какая-то.

– Светик, ты где этого коня рисовала? – спросил мой простой, как пять копеек, папа.

– Я его выдумала.

Максим Петрович оглянулся, и мы долго смотрели друг на друга. Вдруг он наклонил голову, ну вот знаете, как конь, сперва в одну сторону, потом в другую.

Его глаза улыбнулись. Он вспомнил МЕНЯ!

Я заметила, как двинулась вниз челюсть у Люси!

– Максим, смотри, по-моему, это то, что надо, – папа достал из серванта «Золотую осень» и «Портрет девушки». Я их как раз считала рядовыми. Я надеялась, что так скажет и искусствовед, бывший.

– Нет, Костя. Ну нет, конечно, ты не видишь, у Светочки там как раз и не получилось. Правда? – он обратился ко мне напрямую.

Я согласно мотнула головой.

– Ну нет, эти как раз мы и берём, – решил папа и повернулся ко мне.

 – Доча, ты не возражаешь? Я выставлю их на продажу. У себя в магазине. Ну ладно, мы уже опаздываем, – он взглянул на гостя.

Они ушли, а Люся, издав звук «судного дня», подъехала ко мне и заглянула в глаза.

– Что это было?

Я пожала плечами. Ладони мои вспотели…

Глава 5

Спустя время.

Ласточка, сверкнув своими глазками в мою сторону, тоже испарилась в пространстве вместе со своей тихой мамой. Ба, наведя блеск в квартире, неожиданно подошла ко мне и обняла меня со спины.

Я люблю, когда она так делает. От неё пахнет молоком и нежностью.

– Дурочка ты у меня, Светик.

– Это почему?

– Не надо так реагировать на мужчин. Чувства надо скрывать.

– Было заметно?

– Ещё как! Из тебя просто искры летели.

– А как теперь быть?

– Да никак. Пусть всё идёт своим чередом. Договорились, мой Семицветик?

Мысли просто не вмещались в моей голове. Я-то ведь забыла, кто я! И мне стало немного обидно.