А я до сих пор жива. Исповедь особенной мамы

И младший снова и снова ничего не слышал. Меня «захлестнули» эти слова. В моём доме на меня же и «наплевать». Самоуважение моё никуда не исчезло.

Постучала в дверь к ним, вызвала сына и сказала:

– Сын! Странно, что ты не заступился за меня, когда твоя жена так про твою мать. Не одёрнул её. Вы жили у меня. После этого уже не живёте. Утром съезжайте. Не хочу, чтобы в моём доме на еня же и плевали. Вам есть куда переехать.

Уходя, пробурчала себе под нос:

– Маленькая неблагодарная сучка.

Думала, что тихо сказала.

Ан, нет, Меланья услышала. Работаю я в своей студии. Только зашла к себе, как влетела фурия. Меланья намного ниже меня, где-то по плечо. В своём коротеньком халатике подлетела ко мне вплотную. Руки в карманах.

– Это Вы меня так обозвали?

Молча, сверху вниз, я смотрела на её лицо и думала: сейчас зрачки выпадут. Столько ненависти в её глазах, в её позе, в её словах. Это маленькое злобное существо вдруг начало наскакивать на меня с кулачками:

– Вы хотите, чтобы у меня выкидыш был?

Я:

– Нет.

Не хочу, но ты сама сейчас потеряешь ребёнка.

Меланья:

– Вы Димку разводили с Юлькой, теперь меня решили с Денисом развести?

Вот этого не надо было ей говорить. Даже имя старшего сына произносить.

Я:

– Не смей! Это мой сын. И его нет. И Юльку не трогай. Тебе до неё, как до Марса.

Тут подоспел Денис. Он пытался успокоить свою разбушевавшуюся жену ещё, минимум, полчаса. По моей студии летало всё: мои чертежи, мои ткани, мои стулья и книги. Взрыв произошёл. В экстремальных ситуациях, становлюсь каменной.

Ни эмоций, ни действий, только мысли чётко работают, ищут варианты решения. Тут пустота. Меня ударили под дых и оставили одну: сможешь, выживи.

Денис и Меланья закрылись в своей комнате, а я ушла в гостиную и всю ночь, сидя в кресле, проревела. Включила фильм «Живой» на бесконечное просматривание. Так с Димкой и одиночеством встретила своё утро.

19 июля – ещё один мой страшный день, но тогда я этого даже предположить не могла, насколько он будет необратимым.

Рано утром, выгуляв собаку, ушла из дома. Находиться в своей квартире после ночного кошмара было невыносимо. Целый день приходила в себя, гуляя по улицам города и размышляя над всем, что случилось ночью.

Как замедленная съёмка:

«Ненавижу!», – мне в лицо.

За плечами годы горкой.

Кровь из вены – горячо.

Я одна. И мир, как банка.

За стекляшками сижу.

И в душе такая свалка…

Выход где, не нахожу.

Всё застыло в диком крике.