Зазеркалье, или Дождь смывает все следы

Я соскользнула ящерицей на землю и изо всех сил бросилась бежать в сторону ярко освещенной улицы. Мой похититель кинулся прочь – в темный проулок.

На центральной городской улице был открыт в этот поздний час только один дежурный магазин. Запоздалые прохожие и парочки влюбленных прятались от дождя под навесом магазина. Сначала я зашла в магазин, но, подумав, что здесь могу не заметить возвращающуюся из кинотеатра маму, вышла на улицу. Промокнув до нитки, я уже не чувствовала холода и скатывающихся по щекам слез…

ГЛАВА 8

Прошло четыре года.

Мне исполнилось пятнадцать лет. Каждую неделю теперь я с нетерпением ждала вторника и субботы. По этим дням мы с подругой Катей Веселовой ходили на репетиции в драмкружок при районном Доме пионеров. В драмкружке мне очень нравилось.

С нашей руководительницей Зоей Васильевной мы готовили спектакли, а по праздникам давали представления. Вместе с нами, с девчонками, на сцене выступало, между прочим, и немало мальчишек, которые охотно и увлеченно играли свои роли.

Зимой, во время новогодних каникул, мне поручили роль Снегурочки. Выступать предстояло на сцене районного Дворца культуры.

– Не робей! – напутствовала меня 3оя Петровна перед выходом. – Ведь ты такая красивая девочка. У тебя не должно быть ни грамма скованности! Спокойно, плавно… пошла!

Почти на каждом, столь ответственном спектакле рядом со мною была Катя Веселова.

– Анжелика Маркизовна! Крепитесь! Твой боевой товарищ рядом, – подбадривала она.

Моя лучшая подруга Катя была тайно влюблена в Павлика, который тоже уже давно ходил в наш кружок.

Что она – такая умная и даже очень симпатичная, находила в этом Павлике, для меня было загадкой. Роста её кумир был средненького, сам щупленький, волосы светлые и редкие. Глаза его, правда, сразу обращали на себя внимание – большие такие, синие-пресиние.

Как-то Катя показала мне стихотворение, посвященное Павлику. Называлось оно «Твои глаза, как омут». Сквозь всё стихотворение красной нитью проходила мысль, что как не сильны Павликины глаза и не страшны, как омут, она найдет в себе силы справиться с ними.

– Вроде бы ничего, – сказала я. – Только ты ему читать не давай, а то твой Павлик и так нос выше головы задирает.

Через неделю у начинающей поэтессы произошел серьезный скандал с отцом. Кати не было дома, а папа, проверяя содержимое портфеля дочери, обнаружил тетрадь со стихами.

– Это что такое?! – кричал Семен Давыдович, размахивая тетрадью перед Катиным носом.