Письма Старка Монро. Дуэт со случайным хором. Романтические рассказы (сборник)

Все это крайне заинтриговало меня, как вы можете себе представить, Берти, так как при всех преувеличениях, свойственных Колингворту, оно должно было заключать в себе зерно истины. Я думал о том, что должен сохранять хладнокровие и убедиться во всем своими глазами, когда карета остановилась и мы вышли.

– Вот мой домишко, – сказал Колингворт.

Это был угловой дом в конце ряда прекрасных построек и более походил на шикарный отель, чем на частное жилище. Нарядная горничная отворила дверь, и спустя минуту я пожимал руки миссис Колингворт, которая вся была приветливость и радушие.

Видимо, она забыла наше маленькое столкновение с Колингвортом в Авонмуте.

Внутреннее убранство дома было еще пышнее, чем я ожидал по наружному виду. Прихожая и верхний этаж были великолепно меблированы и убраны коврами, но в задних комнатах оказалась пустота. В моей спальне стояла только маленькая железная кровать и таз на ящике. Колингворт взял с камина молоток и принялся вколачивать гвозди в стену у дверей.

– Тут вы можете повесить ваши вещи, – сказал он. – Вам ведь не очень огорчительно потерпеть эти маленькие неудобства, пока мы все устроим?

– Нимало.

– Видите ли, – объяснил он, – не стоит затрачивать сорок пять фунтов на меблировку комнаты, чтобы потом выбросить все это за окно и заменить меблировкой в сто фунтов. В этом нет смысла, Монро. А, что? Я меблирую этот дом так, как еще никакой дом не был меблирован. Люди будут приезжать за сто миль, чтоб полюбоваться на него.

Но приходится делать это комната за комнатой. Пойдемте вниз и полюбуйтесь на столовую. Вы, должно быть, проголодались после поездки.

Столовая действительно была убрана роскошно, – ничего пошлого и все великолепно. Ковры такой толщины, что нога точно тонула во мху. Суп был на столе, и миссис Колингворт ожидала нас, но он повел меня по комнате посмотреть обстановку.

– Сейчас, Гетти, – крикнул он через плечо, – я только покажу ему все. – Ну-с, эти стулья, – сколько, вы думаете, стоит каждый? А, что?

– Пять фунтов, – сказал я наудачу.

– Именно! – воскликнул он в восторге. – Тридцать фунтов пол дюжины. Слышишь, Гетти! Монро сразу определил цену. Теперь, дружище, сколько за эту пару занавесей?

Пара была великолепная, пунцового бархата, с вызолоченными карнизами. Я не решился рисковать своей неожиданно приобретенной репутацией знатока.

– Восемьдесят фунтов! – гаркнул он, шлепая по ним руками. – Восемьдесят фунтов, Монро.