Филарет. Историческая повесть в стихах

– Слыхал я, – он воззрился на монаха, —

От чересчур болтливых ходоков,

Что Дмитрий этот – выходец из ляхов.

– Врут! – Филарет зевнул.

– Еще есть слух, —

Продолжил пристав, – и такое треплют,

Что вышел он из ваших бывших слуг,

Что Гришка он, фамилия Отрепьев!

Монах вскочил:

– Отрепьев?! Брешешь пес!

Не много ли вкруг Дмитрия тумана?

– Что сам слыхал, то и тебе принес!

А ты никак взволнован? Эй, Романов!

Ты меня слышишь? Слышишь или нет?

Ну, что ты, как бодливая корова,

Уставился? Сознайся, Филарет,

Что для тебя молва эта не нова!

– Да помолчи ты, Воейков, я слышу! —

Монах был тих: – Ступай! А я вздремну.

Усердье, братец, может вызвать грыжу.

Ну, – он прикрикнул, – прочь! Иль прокляну!

Затряс большим тяжелым кулачищем:

– Вынюхиваешь все, юлишь как пес!

И, выпучив на пристава глазища,

Поднес ему кулак под самый нос.

Тот не смутился:

– Слышь, я разумею,

Что ты все знал о Дмитрии. Ведь так?!

А про себя смекнул, – «такой, скорее,

Прибьет, чем скажет. Осмелел монах,

Переменился, дерзок стал и вздорен.

Ой, чувствую, не зря это, не зря —

Топтун завелся. Он и носит с воли

Измену в скит. Уведомить царя?!

Нет! Нет! Спешу! Здесь надо все проверить,

С кем видится, беседуют о чем…,

– И Воейков два шага сделал к двери:

– Со временем дознаюсь обо всем».

– Ну, прощевай, пока! – и пристав вышел,

Прислушался, вогнал в скобу засов.

– Вот так-то, – буркнул, – будут тебе мыши

Компанией на несколько часов.

II

А Филарет один в своей келейке

Холодной, полутемной и сырой,

В потертой рясе, в старенькой скуфейке

Метался от одной стены к другой,

И вместе с ним метался свет лампадки —

То замирал, то вновь пускался в пляс.

Теперь он знал, каким бывает шатким

Благополучье. Уж в который раз

пытался он сыскать беды начало.

Был молод, смел, был к подвигам готов,

Учен, но глуп, молился Богу мало,

Не опасался хитростей врагов.

Был и народу, и царю угоден,

Надеялся судьбу держать в узде!

Но как удержишь, если за поводья

Её не сам ты водишь, а злодей.