Неотосланные письма

Бывают такие мужчины, которые верят в свою ложь и не могут отличить правды от обмана. Когда они произносят своё «люблю», им, равнодушным и развращённым, начинает казаться, что они и взаправду любят.

Они находятся во власти настроения. Низкие, они далеки от понимания настоящей любви, настоящего чувства. Они слепы и поэтому не в состоянии увидеть прекрасное.

Почему это? Почему вы щеголяете пошлостью и непостоянством? Причин, конечно, много. Женщина – игрушка, забава от безделья, от скуки – это взгляд, оставшийся ещё от прошлого.

«Рви цветы, пока цветут…»

Пользуйтесь, мол, всё равно всё увянет, погибнет. Это была не любовь. Это ложь. Это пошлость такая же, как и сама песня. А настоящая, подлинная любовь там, где труд, где «он» и «она» вместе живут, работают. Настоящая любовь была у девушек, предпочитавших смерть жизни с нелюбимым, у жён декабристов, рискнувших, невзирая на все невзгоды, идти за мужьями в далёкую Сибирь.

Когда я училась в университете, пришлось мне бывать в Заречном – фабричном районе Казани.

Там я обучала грамоте рабочего Галиакбера-абый. Вот где была настоящая советская семья!

– Самому неловко оставаться неграмотным, – сказал мне Галиакбер-абый, когда мы впервые встретились. – Детей вырастил, специалистами стали, а сам я ни то ни сё!

До революции Галиакбер-абый работал на Бондюжском заводе, потом перешёл на Алафузовский. Работая по десять-двенадцать часов в сутки, он едва мог прокормить семью. Жили они тогда впроголодь. В холодном бараке умерло у него трое детей.

А сейчас? Не хочется уходить из его уютной, тёплой квартиры: три солнечные комнаты, ванна, отдельная кухня. Старший сын его – командир Красной Армии, другой сын – инженер, одна дочь – инженер-химик, младшая – студентка музыкального техникума.

– Может, действительно толк будет? Давай учи! – сказал он, садясь за книгу.

Иногда Галиакбер-абый рассказывал мне о своей жизни, а я – о себе.

– Оба мы с тобой одной яблони яблоки! – улыбаясь, говорил он.

За три месяца Галиакбер-абый научился читать и писать. Лаской и любовью он заставил учиться свою жену. Если бы ты видел радость этих людей – помолодевших, дружных!

Я к ним привыкла и даже привязалась. Они обращались со мною как с дочерью. А ведь я была совсем одна!

Письмо второе

Искандер!

Первое письмо так и лежит неотосланным. Мне хотелось в нём объяснить тебе всё, что меня волновало, волнует и теперь, о чём я не могу не думать.