Неотосланные письма

Она переписывала набело его книги. Она помогала ему издавать их. Они думали, они чувствовали как одно существо.

Искандер!

Два дня, как письмо моё лежит недописанным. О чём я говорила?

Да. Есть хорошие семьи. Я видела их немало. Но хочется, чтобы все семьи были такими. А ведь есть ещё людишки, которые легкомысленны в личной жизни. Они рано женятся, рано выходят замуж, а потом с такой же лёгкостью и поспешностью расходятся. Мол, не сошлись характерами! А расплачиваются за это дети. Вот тебе письмо двенадцатилетней пионерки Мойкиной:

Убедительно прошу всех работниц, жён рабочих и читателей журнала «Работница» помочь мне найти моего папу – Мойкина Ивана Петровича.

Папа мой скрылся тогда, когда я появилась на свет. Его скоро нашли, он два года помогал моей маме и опять скрылся. Теперь вот уже десять лет неизвестно, где он.

    Пионерка А. И. Мойкина

Это страшный, обличающий документ. А уверен ли ты, что твоя дочь, Кадрия, не напишет тебе такого письма?

Пишу и представляю себе, как я тогда стояла на мосту.

Вот они, ушедшие минуты. Я закрываю глаза и вспоминаю… Ко мне приближаются двое.

Какое счастье идти рядом с любимым! Они прижались друг к другу, они шепчутся, я догадываюсь – они говорят о любви…

Он сказал что-то, она ещё ближе прильнула к нему. О ужас! Что же это такое? Нет, нет! Я отказываюсь верить! Не может быть!..

Это был ты. Сколько бы я себя ни разуверяла, это был ты, ты, ты!

Не веря своим глазам, я шла за вами. Самые страшные мысли терзали меня. Ведь ещё не успели остыть мои губы, согретые твоими поцелуями, а ты уже готов обнимать другую, кокетливо идущую рядом с тобой.

Ещё звучат в моих ушах слова, которые ты вчера говорил мне, а сегодня, сейчас ты повторяешь их другой. Какая низость!

О, Искандер! Я любила тебя, я хотела любить тебя, только тебя одного… Но быть в твоих руках игрушкой, минутным развлечением…

Не замеченная вами, я шла следом до самого театра.

Твой весёлый смех, изящные движения, быстрый поцелуй при расставанье, которым вы обменялись с ней, – теперь для меня бесспорное свидетельство твоего легкомыслия, ветрености, испорченности.

Но тогда? Глупая! Я была столь наивна и неопытна тогда, что не поняла тебя.

Прошли недели. Мы не встречались. Нужно ли писать о том, что пережила я в те дни?

Моя маленькая жизнь была полна лишений и невзгод. Сколько довелось мне видеть дурного. Восьми лет я осталась сиротой. Девяти попала на воспитание к родственникам – бездушным, чёрствым людям.