Кома

И статус – «Пропала без вести в японских лагерях…»

В контакте появились фотки с их гулянки в клубе в ночь Хэллоуина – накрашенные Влад и Тимофей… Да пошли они к чёрту… И что бы я там делала? Снова – бегала – за ним? Он – работает, я – бегаю. Супер…

Ребёнок от Влада… Да! Я – за! У меня как раз неделя началась – залётная. Короче, смешно. А я без вести, без вести… Жизнь как роман европейского пошиба ХХ века.

Боже, как я боюсь, что он просто не появится. А я – сейчас – и слова сказать не посмею. И, отсылая мне SMS-ки со смайлами, он знал, что ничего не будет.

Думая о таком развитии событий, я дурею. Что это конец. Что он больше и пальцем не шевельнёт. Боже, как мне сложно!!!

И шёл дождь. Всё утро второго дня ноября шёл дождь. За эти дни ожидания нашей встречи я ушла в себя настолько глубоко и далеко, что не докричишься. Я не могу ни с кем. Хочу только его. Что он со мной делает? Он колдует, а? Снился мне сегодня… Какой по счёту день я начинаю с того, что, открыв глаза, говорю: «Я люблю тебя…»?

Раза два звонил Толя.

Ничего не обещаю, никуда не зову. И это хорошо. Никто не нужен сейчас. Он. Что бы ни было…

Я боюсь. Мне СТРАШНО!!! Он снова анонсировал нашу встречу. Удалившись, отбежав на полмесяца, стал близок, осязаем, взволновал и без того неспокойное море.

Я боюсь, что он скажет: «Мне так осточертело всё это. Хватит! И вообще, я люблю хорошую девушку, и она любит меня. Поэтому мы или остаемся друзьями, или – прощай!» Когда я думаю так, душа леденеет.

После восьми пришли девчонки.

Принесли пиво и гегабайт тяжеляка. Я пожарила картошки, нарезала грибов, мы включили Moonspell и сидели в темноте, пили, изредка обмениваясь фразами о музыке. Так неординарно тёк вечер.

В полночь начал SMS-ить Толя. «Как дела? Наверное, обиделась… А я пил водку на днях… приду, как полегчает на душе». Только зачем оно всё? В моих мечтах и в моём сердце уже полгода один мужчина. В потёмках мыслей мелькали всполохи о сексе с Владом, но это были секунды.

А потом, уже ближе к полуночи, я услышала «Feuer Frei!».

И душа взмыла в унисон кружению песни. Я взяла сотовый. У Альки в тот вечер был персональный загруз – по поводу Дена. Я не грузилась – я так уже привыкла за эти полгода к полной неопределенности, а, получив удар под дых в конце сентября, тем более что его недавний звонок был манной.

Он снова сдёрнул пелену молчания, мы снова ожили. В какое-то мгновение разговора его голос внезапно потеплел, перешёл в другую тональность.