Осколки памяти. Рассказы

Сколько раз он удивлялся: как умеет русский человек мгновенно приспосабливаться к любым условиям. Бывало, в запасном полку, где-нибудь час постоят, даже в зимнем поле – и уже обжились, почти как дома. Сколько раз было, что выведут роту куда-нибудь в лес на ночь, взводный скомандует: « Первое отделение – расчищать площадку для костра, второе – дрова заготавливать, третье – лапник». Каждый знал свое дело четко, работали без суеты, но быстро, и через полчаса все уже сидят на расчищенной от снега площадке у огонька, сушат портянки, греют спины.

А ведь до этого – посмотришь на мрачный заснеженный лес – жутко, и как здесь ночь прокоротать! Весной закапывались и в грязь, и бывал тот окоп, политый своим потом, родней домашней печки, когда просидишь в нем часа два и обживешься, и как жаль бывает из него уходить…

– Становись! Заправиться! Оружие и снаряжение – к осмотру! – понеслись над полем команды.

Все закряхтели, с усилием отрываясь от земли, жадно докуривали бычки.

– Барсов! Опять спит! Растолкать его быстро»! – приказал младший лейтенант Ворошилов, – Опять последние из-за него строимся.

Рядовой Барсов, здоровенный толстяк, на которого все удивлялись – с чего это он в такую пору раздобрел и никак не худеет, имел обыкновение укладываться похрапеть при первой возможности и при этом никогда не выбирал места – снег ли, пыльная обочина, а то и грязь. Зимой, рассказывали, и на убитом немце ночёвывал. Был он до того широк в талии, что зимой один ремень на телогрейку на нем не сходился, и немало было любопытных, что подходили и спрашивали: « Это на тебе два ремня, парень?» Он действительно, зацепив пряжками, носил на пузе два ремня.

Командиры от него отступились, даже полковые: « Все равно в бой, а там, глядишь, и ухлопают этого чудака».

– Комбат идет! – пронеслось по рядам, и строй замер.

Барсов, однако, был уже в строю: подниматься и отряхиваться он наловчился так же быстро, как и засыпать в любом положении.

Капитан Тарусин, обходя строй батальона, остановился напротив третьего взвода.

– А это что? Командир взвода! – Тарусин, не находя слов от удивления, смотрел на маленького бойца-казаха, обутого в… валенки.

Боец начал что-то быстро лопотать по-своему. Стоявший рядом другой его землячок, такой же раскосый парнишка, с трудом подбирая слова, перевел:

– Валенка надел – ботинка хреновая…

Последнее слово перевода боец сказал, нимало не смущаясь, на эту же букву, но качественно точнее, и Тарусин совсем обомлел.