Чужая правда

В общем, сельсовет, мне кажется, специально создал эту проблему для нас, а вот вы это их ни "да", ни "нет" приняли за эдакое немое согласие на покупку домов и заселение. Очень прискорбно, но вы стали жертвами этой интриги. Надеюсь, вы поймёте ситуацию и растолкуете всё вашим землякам.

Женщина на глазах осунулась ещё больше, заметнее очертились скулы, яснее обозначились ранние морщины – ничто так не старит как горе, неприятности. Ноги её подкосились, и она бессильно присела там где стояла, на ближайший ящик. Её смятение, однако, длилось не долго, считанные секунды.

Она заговорила почти вызывающе:

– Я вас не понимаю, Николай Степанович! Что должны понять я и мой муж, что мы должны объяснить тем несчастным, которые, как и мы, потеряли дома, некоторые и всё имущество, трудом нажитое, которые всего лишь хотят найти здесь у вас пристанище для себя и своих детей!?

Женщина говорила по-русски чисто, это был её родной язык, отличало разве что специфическое растягивание некоторых гласных, особенно "а", обычный говор так называемых русскоязычных жителей Кавказа, неславян.

Она сразу поняла куда клонит гость, но призвала на помощь то, что ближе её характеру(дети Кавказа – особая стать и кровь), не смиренное вымаливание снисхождения, нет, но напор, агрессию…

Но гость оказался опытен:

– Не надо Карина Вартановна, вы всё прекрасно понимаете, и на психику тоже давить не следует, со мной это не пройдёт. Я вам официально заявляю, что во избежание негативных последствий вы должны уговорить ваших земляков как можно скорее покинуть нашу станицу… Это в ваших же интересах.

Пока ещё тепло, пока ещё, как вы верно заметили, учебный год не начался.

– И это мне говорит педагог, директор школы!?…– женщина почти закричала, за окном мгновенно затихли дети, видимо услышав материнский возглас.

– Вы вправе считать меня кем угодно, бездушным, жестоким, националистом, даже фашистом… как вам угодно, но постарайтесь меня понять. Мне шестьдесят лет, и я давно уже не верю в то лживое братство народов, в эту интернационалистскую белиберду, которой нас потчевали семьдесят лет.

Сколько существует мир, столько между нациями идёт то затухая, то вновь вспыхивая, борьба за выталкивание друг друга с лучшей земли. Исходя из этого, я хочу оставить своим детям и внукам не только дом и имущество, но прежде всего эту землю, благословенную, благодатную землю, и обязательно покой, покой на этой земле.

– Извините, но я совсем отказываюсь вас понимать.