Что стоишь, качаясь…

Громче всех говорил грузный мужчина с капельками пота на носу:

– Знаете, какой был в нашем отделении случай? Очень показательный, надо сказать, случай. Лежала одна женщина, с астмой, ну, ее мужу, значит, сестра наказала купить лекарства для капельницы… – мужчина вдруг осекся, увидев идущего к ним человека в белом халате:

– Главврач! – предупредил он.

И толпа растворилась в мгновение ока.

– Что здесь за экспресс-опрос? – спросил человек в темных очках, подойдя к оставшемуся в одиночестве Андрею.

Яковлев не мог разглядеть выражения глаз главврача, которые скрывали темные стекла очков, но гримаса на лице, крепко сжатые губы, выражали недовольство.

– А Вы, собственно, кто будете? – в свою очередь задал вопрос депутат, хотя знал, кто перед ним стоит.

– Я – главврач Статенин. В таком случае, с кем имею честь?

– Депутат городского Совета – Яковлев Андрей Викторович.

– Депутат? – ответ оказался для главврача неожиданным. – А я думал, корреспондент какой-то заглянул… Они, эти журналисты, народ наглый и хитрый, знаете ли.

Придут без спроса на территорию больницы или поликлиники, нахватают здесь разных сплетен. А потом читаешь в газете, и не знаешь, что делать: плакать или смеяться?

Яковлев улыбнулся:

– Я, в общем-то, тоже иногда печатаюсь. И если честно, не припомню, чтобы в наших местных газетах писали что-нибудь критическое о вашем учреждении.

– Яковлев… Читал, читал… Хорошо пишите. А вообще, журналисты в большинстве своем – народ субъективный.

Освещают, как правило, одну сторону – ту, которая им больше по душе.

– Всякое бывает… – протянул Андрей. – Бывают и журналисты плохие и врачи…

– Но давайте ближе к делу. Вы сейчас находитесь здесь, не как журналист … и не как врач… Вы здесь как депутат. Что же вас, депутата, привело к нам, если не секрет?

– Как говорят не очень любимые вами журналисты, письмо позвало в дорогу, – Андрей достал из кармана сложенный вдвое листок и протянул его Статенину. – Жалоба от больного Берестова.

Вот пытаюсь разобраться в ситуации.

– Берестов… – Статенин, держа письмо в руке, наморщил лоб, пытаясь вспомнить пациента больницы. – Берестов… Берестов… Извините, но не могу вспомнить. – Так и не удосужившись прочитать письмо, спросил: – И что же его не устраивает.

– Александр Матвеевич, прочтите, и узнаете.

Статенин поднес лист ближе к очкам, бегло пробежался по строчкам.

– Вот люди! – воскликнул он. – Вечно на что-то жалуются.